Category: психология

Владимир Емельянов

(no subject)


ПОМНЯ О ВЕЧНОМ, НЕ ЗАБЫВАЙ О НАСТОЯЩЕМ!

IMG_2536.jpg



МОЙ БЛОГ ОТКРЫТ ДЛЯ ВСЕХ.
КАЖДЫЙ, КТО ПРЕДЛОЖИЛ ДРУЖБУ, МОЖЕТ РАССЧИТЫВАТЬ НА ВЗАИМНОСТЬ.
ЛЮБОЙ МОЖЕТ КОММЕНТИРОВАТЬ ЛЮБУЮ ЗАПИСЬ И ВЫСКАЗАТЬ СВОЕ СУГУБОЕ МНЕНИЕ.
ПЕРИОДИЧЕСКИ УВОЗИТСЯ НА СВАЛКУ И ВЫЖИГАЕТСЯ ЛИШЬ ОСОБО ВРЕДНЫЙ МУСОР. НО И ПРИ ЭТОМ АВТОРУ, ВИНОВНОМУ В ЗАСОРЕНИИ ЖУРНАЛА, ДАЕТСЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ХРЮКНУТЬ В СВОЮ ЗАЩИТУ ДВА-ТРИ СЛОВА.
ВСЕМЕРНО ОДОБРЯЕТСЯ ИРОНИЯ, ЮМОР, НОВЫЕ (И СТАРЫЕ) АНЕКДОТЫ, ЧАСТУШКИ.
ПРИОРИТЕТ ОТДАЕТСЯ СТРАШИЛКАМ, ЭПИГРАМАМ И ПАРОДИЯМ.
ПЕРИОДИЧЕСКИ ПРОВОДЯТСЯ КОНКУРСЫ, ГЛАВНЫМ ПРИЗОМ КОТОРЫХ ЯВЛЯЕТСЯ АВТОГРАФ  САМОГО ЕФИМА САМОВАРЩИКОВА - МОЕГО ДРУГА, ВЕЛИЧАЙШЕГО МАГА, ЭКСТРАСЕКСА, САТИРИКА  И МАСТЕРА ИРОНИЧЕСКОЙ ЛИРИКИ ВСЕХ ВРЕМЕН И НАРОДОВ.
ИТАК, ЧИТАТЕЛЬ, ФЛАГ ТЕБЕ В РУКИ, МЕД В УСТА И - ВПЕРЕД, С ПЕСНЕЙ, ШУТКОЙ, КЛЯУЗОЙ, ОБВИНЕНИЕМ, УЛИКОЙ И АЛИБИ...
КОРОЧЕ  -  "РЕБЯТА, ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ДРУЖНО", - КАК ГОВОРИЛ ОДИН ТУРОК ПЕРЕД ТЕМ КАК ВЫСТРЕЛИТЬ КОМПАНЬОНУ В СПИНУ!!!
Владимир Емельянов

Опять эти поляки у нас на телевидении нас же и дерьмом поливают...

 

Комплекс неполноценности странным образом нередко соседствует с манией величия. Особенно если поляку напоминают об Иване Сусанине.

Владимир Емельянов

Из книг ГРЦРФ. ЧЕЛОВЕК СМЕЮЩИЙСЯ. Бахтин и Фрейд.

Е.В. Улыбина.
Окончание статьи "Карнавал и психоанализ...".


На уровне культуры и на уровне личности происходит постоянная смена доминирующего языка описания
системы используемых кодов, движение вверх от дознакового уровня к знаковому, и вниз от знакового к дознаковому, что приводит к усложнению системы, порождению новых смыслов и накоплению информации.  Встречные  потоки пересекаются на уровне промежуточных, медиаторных образований, которыми и являются карнавал и психоанализ. С. Московичи говорит о постоянно совершающемся движении, обмене между научными знаниями и знаниями «здравого смысла». Происходит регулярная смена «подъема» мышления от чувственного восприятия к разуму, от конкретного к абстрактному, от «примитивного» к «цивилизованному», что связано с преодолением связи с контекстом, и «опускания», «когда наши знания и речь контекстуальны и циркулируют в обществе... Изменения и преобразования постоянно свершаются в обоих направлениях, представления сообщаются между собой, соединяются, разделяются, вводя множество новых высказываний и новых приемов в их повседневное и спонтанное использование» [1995, с. 6].
При «опускании» достигается эффект, сходный с эффектом карнавализации. Во время средневековых карнавалов содержание «официальной культуры», религиозных идеалов  также подвергалось «снижению» через осмеяние, пародирование, перевод на язык «телесного низа». «Ритуальный смех был направлен на высшее: срамословили и осмеивали солнце (высшего бога), других богов, высшую земную власть, чтобы заставить их обновиться» [Бахтин 1979]. Официальные государственные и религиозные тексты выражались в пародийных образах площадной культуры, вульгарных жестах. Результатом же являлось преодоление разрыва между содержанием «официальной культуры» и реальной культурой народа. Осмеянные и сниженные ценности становились более близкими и понятными, а соблюдение отвергнутых и разрушенных во время карнавала норм, более естественным. Контакт становился возможным именно за счет отказа от знаковой формы. В результате  отказ от принципа знаковости как протест против официальной культуры приводил  к ее принятию через ассимиляцию.
Таким образом, по своим структурным и содержательным особенностям, по функции и производимому эффекту, действие карнавала образует комплиментарную пару по отношению к процессу психоанализа. В любом случае происходит движение между разными формами репрезентации, уровнями отражения: в одном случае уровнями культуры, в другом уровнями индивидуальной психики. Психоанализ и карнавал могут быть представлены как  противоположные процессы, с помощью которых совершается движение от бессознательного к сознанию, от индивида к массе, от природного уровня к культурному. В результате достигается контакт между теми элементами содержания, которые не стремятся к контакту и ориентированы на  «монологический режим» существования, что определяет принудительную природу карнавала и психоанализа, предполагающую неизбежное преодоление сопротивления. Эти отношения в схематичной форме представлены в таблице 2.

Таблица 2

Бессознательное Психоанализ
Карнавал
Cознание
Ценности Оно Ценности Я
Довербальный, телесный уровень Вербальный, знаковый уровень
Образ, символ Знак
Природа Культура
Масса Индивид
Движение Остановка

Хотя психоанализ как оформленная процедура возник сто лет назад, однако это не значит, что до Фрейда в культуре не было ничего подобного. Рефлексия достаточно древний атрибут человеческого сознания, позволяющий понимать себя и свои психические состояния.
Содержательная и структурная близость карнавальной культуры и бессознательного Оно достаточно велика. Вместе с тем два других элемента, личность и официальная культура единства не образуют, сохраняя между собой большую или меньшую дистанцию. Они составляют пару, разделенную сложными и противоречивыми отношениями. Притом что официальная культура связана с ценностями Я, индивида, реально индивид, личность, начинает существовать только дистанцировавшись от нее. Значимым  для развития самосознания является осознание «чуждости», отличия  «чужого слова» от собственных слов, не нуждающихся в понимании. Чужое слово требует от человека активности. «Чужое слово ставит перед человеком особую задачу понимания этого слова... распадение для каждого человека всего выраженного в слове на маленький мирок своих слов (ощущаемых как свои) и огромный, безграничный мир чужих слов...» [Бахтин 1979, с. 348].  Между официальной культурой и личностью также лежит пространство диалога, позволяющего вписывать себя в контекст звучащих ранее реплик, находить место среди уже звучащих голосов и одновременно не сливаться в общем хоре, занимать позицию «вне». Культура и личность находятся в отмеченном Фрейдом состоянии конфронтации, хотя личность и является порождением культуры. Они разводятся (разъединяются) на уровне культуры и давление культуры на личность является одной из причин формирования невроза.
В этом случае отношения официальной культуры, сверх-Я, народной культуры, Оно и Я, личности, субъекта (в данном случае термины понимаются как эквивалентные)  могут быть выражены в форме треугольника. Осуществляемое в карнавале движение от официальной культуры к неофициальной, от требований сверх-Я к Оно, представляет собой прямую линию. Две другие стороны треугольника образованы движением от Оно и от сверх-Я к Я и соответствуют процессам психоанализа, включающим урегулирование не только отношений с импульсами, но и с запретами, что и делает процесс более сложным, нелинейным. Карнавал, как средство снятия напряжения между официальной культурой и неофициальной, между нормами и инстинктами, исторически первичен. Это массовое действие, в котором индивид освобождается и от оков закона, и от тяжести индивидуальной психики. Личность, как принципиально не сливающееся с дискурсом образование, в этом процессе не присутствует. Потребовалось много времени для того, чтобы было осознанно другое напряженное отношение между официальной культурой, социумом и личностью (субъектом) и возникла потребность регулировать еще и его. В качестве одного из средств регуляции и появился процесс психоанализа. 
Психоанализ регулирует отношения между Я и импульсами Оно, между Я и сверх-Я и требованиями социума. Эти отношения строятся на языковом материале, как форма, обеспечивающая реальный контакт субъекта с дискурсом, в котором он существует, системой знаковых средств, системой языка и языковых норм. Особый акцент на этих отношениях ставится в теории Лакана. «Цензура и Сверх-Я должны располагаться в том же регистре, что и закон. Это конкретный дискурс не только в качестве того, кто господствует над человеком и вызывает к жизни всякого рода вспышки..., но и в качестве того, что наделяет человека его собственным миром, который мы, более или менее точно, именуем культурным... Цензура имеет место не на уровне субъекта и не на уровне индивида, а на уровне дискурса дискурса, образующего замкнутую в себе законченную вселенную и в то же время содержащего в любой части своей какую-то неустранимую несогласованность» [Кн. 2, 1999, с. 188].
Элементы, образующие углы треугольника, могут существовать лишь дистанцируясь друг от друга. Официальная культура существует, сохраняя дистанцию по отношению к народной. Личность может существовать, не сливаясь ни с народной, ни с официальной культурой, ни с импульсами Оно, ни с требованиями сверх-Я. Процессы карнавала и психоанализа, представляя противоположно направленные сдерживающие силы, позволяют удерживать эти элементы в единой структуре. Если мы несколько повернем треугольник, то точка Я займет положение между официальной и смеховой культурой, между требованиями сверх-Я и импульсами Оно. Между… и несколько в стороне, так как на отрезке, соединяющем официальную культуру и смеховую, ей места нет. Психоанализ соответствует силам, обеспечивающим автономию личности, ее самостоятельное существование «вне» официальных и неофициальных социальных систем, «вне» дискурса. Суммируя векторы психоанализа можно представить их как одну линию, растягивающую струну между культурой и инстинктами и увеличивающую внутреннее пространство. Что помещается в этом пространстве? Полученный треугольник может быть соотнесен с треугольником, образованным составляющими структуры сознания по теории А.Н. Леонтьева. В этот треугольник входят: значение, соответствующее уровню культуры; смысл, соответствующий уровню личности; и чувственная ткань, соответствующая уровню коллективного и индивидуального бессознательного. Подобным образом мы можем рассматривать индивидуальное сознание как точку пересечения карнавала и процесса психоанализа, и определить место данных процессов в общем механизме формирования индивидуального сознания. Площадь треугольника тем больше, чем больше расстояние между составляющими его точками. Дистанцирование Я и сверх-Я, личности и официальной культуры задает натяжение, позволяющее существовать пространству сознания, дающего место индивидуальному субъекту.
Если продолжить дальнейший поиск сходства, то можно увидеть, что структура сознания, по Леонтьеву, близка структуре знака, представленной, в частности, в теории Г. Фреге. В нее входят три компонента: значение имени, смысл и знак, материальный носитель. Сравнивая различные подходы к анализу структуры знака можно сказать, что при наиболее общем понимании, в структуре знака в разных теоретических концепциях принято выделять три компонента, связывающих знак:
1) с объективной реальностью и ее отражением в значениях (культурно-историческом, социальном наполнении знака);
2) с субъективной реакцией на знак, его смыслом;
3) с объективацией этого значения в знаке [Улыбина 1998].
Отсылка к модели языкового знака представляется вполне обоснованной при указании на заявленную ранее общую семиотическую основу теорий Фрейда и Бахтина. Именно аналогия со структурой знака позволяет понять смысл построенного треугольника. Его можно рассматривать как отражение траектории бесконечного движения, выражаемого в языке знания между дискурсом официальной культуры, импульсами Оно в коллективном существовании, личностным смыслом автономного существования Я и последующим новым вписыванием в уже существующий дискурс, изменением существующей системы значений. Движение это тем самым очерчивает границы сознания, определяя и пространство сознания. Если некоторое содержание принимается без искажения, без трансформации и на уровне официальной культуры, а также не противоречит смеховой культуре, и целиком интегрируется Я, то место сознания просто исчезает. «Утрачивая сопротивление иного (неважно, где я с ним встречаюсь), сознание превращается в исчезающую “шагреневую кожу”, в “черную дыру” ничего» [Тхостов 1994, № 3]. Не совпадая с декартовским, субъект сознания, по Тхостову, очень схож с истинным субъектом психоанализа Оно, по отношению к которому Я и сверх-Я есть измененные под воздействием сопротивления среды его части. При принципиальном согласии с данным утверждением считаем необходимым его дополнить, отметив, что если сверх-Я формируется в том месте, где среда оказывает сопротивление, то Я формируется там, где Оно сопротивляется сверх-Я, по усвоенным границам. Индивидуальное сознание формируется и существует в месте сопротивления давлению социальных норм и в месте управления собственными физическими и психическими функциями, включающими импульсы Оно.
И карнавал, и психоанализ реализуют общий механизм функционирования и развития личности и культуры, обеспечивающий движение в обе стороны между уровнем знаков и действий, между уровнем индивида и массы, культуры и природы. Обращение к теории психоанализа и модели процесса психоанализа дополняет общую картину функционирования карнавала в культуре и раскрывает механизм действия процесса карнавализации не только на уровне культуры, но и как составляющей общего процесса  формирования и развития индивидуального сознания. В свою очередь понятие карнавала дополняет модель психоанализа, показывая его генетическую связь с общекультурными процессами.

Литература

Бахтин М.М. 1961 год. Заметки // Собр. соч. В 7-и т. Т. 5. М., 1996.
Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975.
Бахтин М.М. Дополнения и изменения к «Рабле» // Вопросы философии. 1992. № 1.
Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1979.
Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1986.
Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., 1990.
Беседы В.Д. Дувакина с М.М. Бахтиным. М., 1996.
Богатырева Е.А. М.М. Бахтин: эстетическая онтология и философия языка // Вопросы философии. 1991. № 1.
Бонецкая Н.К. М.М. Бахтин и традиции русской философии // Вопросы философии. 1993. № 1.
Гоготишвили Л.А. Варианты и инварианты М.М. Бахтина // Вопросы философии. 1992. № 1.
Дьяченко О.М., Веракса Н.Е. Элементы карнавальной культуры в развитии ребенка // Вопросы психологии. 1994. № 2.
Иванов Вяч. Вс. Значение идей М.М. Бахтина о знаке, высказывании и диалоге для современной семиотики // Труды по знаковым системам. Вып. 6. Тарту, 1973.
Лакан Ж. Семинары. М., 1999. Кн. 2.
Леонтьев А.Н. Деятельность, сознание, личность // Собр. соч. В 2-х т. М., 1983. Т. 2. С. 94232.
Лотман М.Ю. Риторика механизм смыслопорождения // Внутри мыслящих миров. М., 1996. С. 46.
Московичи С. Социальное представление: исторический взгляд // Психологический журнал. 1995. № 2. С.6.
Фрейд З. Введение в психоанализ. М., 1989.
Фрейд З. Массовая психология и анализ человеческого «Я» // «Я» и «Оно». Труды разных лет. Кн. 1. Тбилиси, 1991.
Фрейд З. Остроумие и его отношение к бессознательному // «Я» и «Оно». Труды разных лет. Кн. 2. Тбилиси, 1991.
Фрейд З. Психология бессознательного. М., 1989.
Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. М., 1992.
Фреге Г. Смысл и денотат // Семиотика и информатика. Вып. 8. М., 1977. С. 181210.
Улыбина Е.В. Личность и чужое слово. Ставрополь, 1997.
Улыбина Е.В. Обыденное сознание: структура и функции. Ставрополь, 1998.
Тхостов А.Ш. Топология субъекта (опыт феноменологического исследования) // Вестник МГУ. Психология. Сер. 14. 1994. № 23.