Category: праздники

Category was added automatically. Read all entries about "праздники".

Владимир Емельянов

(no subject)


ПОМНЯ О ВЕЧНОМ, НЕ ЗАБЫВАЙ О НАСТОЯЩЕМ!

IMG_2536.jpg



МОЙ БЛОГ ОТКРЫТ ДЛЯ ВСЕХ.
КАЖДЫЙ, КТО ПРЕДЛОЖИЛ ДРУЖБУ, МОЖЕТ РАССЧИТЫВАТЬ НА ВЗАИМНОСТЬ.
ЛЮБОЙ МОЖЕТ КОММЕНТИРОВАТЬ ЛЮБУЮ ЗАПИСЬ И ВЫСКАЗАТЬ СВОЕ СУГУБОЕ МНЕНИЕ.
ПЕРИОДИЧЕСКИ УВОЗИТСЯ НА СВАЛКУ И ВЫЖИГАЕТСЯ ЛИШЬ ОСОБО ВРЕДНЫЙ МУСОР. НО И ПРИ ЭТОМ АВТОРУ, ВИНОВНОМУ В ЗАСОРЕНИИ ЖУРНАЛА, ДАЕТСЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ХРЮКНУТЬ В СВОЮ ЗАЩИТУ ДВА-ТРИ СЛОВА.
ВСЕМЕРНО ОДОБРЯЕТСЯ ИРОНИЯ, ЮМОР, НОВЫЕ (И СТАРЫЕ) АНЕКДОТЫ, ЧАСТУШКИ.
ПРИОРИТЕТ ОТДАЕТСЯ СТРАШИЛКАМ, ЭПИГРАМАМ И ПАРОДИЯМ.
ПЕРИОДИЧЕСКИ ПРОВОДЯТСЯ КОНКУРСЫ, ГЛАВНЫМ ПРИЗОМ КОТОРЫХ ЯВЛЯЕТСЯ АВТОГРАФ  САМОГО ЕФИМА САМОВАРЩИКОВА - МОЕГО ДРУГА, ВЕЛИЧАЙШЕГО МАГА, ЭКСТРАСЕКСА, САТИРИКА  И МАСТЕРА ИРОНИЧЕСКОЙ ЛИРИКИ ВСЕХ ВРЕМЕН И НАРОДОВ.
ИТАК, ЧИТАТЕЛЬ, ФЛАГ ТЕБЕ В РУКИ, МЕД В УСТА И - ВПЕРЕД, С ПЕСНЕЙ, ШУТКОЙ, КЛЯУЗОЙ, ОБВИНЕНИЕМ, УЛИКОЙ И АЛИБИ...
КОРОЧЕ  -  "РЕБЯТА, ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ДРУЖНО", - КАК ГОВОРИЛ ОДИН ТУРОК ПЕРЕД ТЕМ КАК ВЫСТРЕЛИТЬ КОМПАНЬОНУ В СПИНУ!!!
Владимир Емельянов

Мои твиты

Владимир Емельянов

С ПРАЗДНИЧКОМ 8 МАРТА! VID 20190308 105245



Нынче без особого азарта
повстречал я день 8 марта.
С этого безрадостного дня
женщины не трогают меня.

Дак и сам я не позволю это.
Если им позволить этот бред,
вмиг не станет крупного поэта...
Это будет тронутый поэт!


(Ефим Самоварщиков. Из книги Владимира Емельянова "Русская зима")
Владимир Емельянов

Из книг ГРЦРФ. ЧЕЛОВЕК СМЕЮЩИЙСЯ. Карнавальная культура.

М.Т. Рюмина

О миросозерцательных смыслах карнавальной культуры

    Основные мировоззренческие смыслы какого либо явления или даже целой эпохи всегда концентрируются вокруг решения трех главных вопросов: о Боге, о мире, о человеке. В зависимости от их решения понимаются смыслы бытия и небытия, жизни и смерти, добра и зла, свободы и насилия, истины и лжи, красоты и безобразного, смеха и плача, трагического и комического. Но и в смысловом поле каждого из этих явлений, как в капле воды, отражается фундаментальное единство Бога, мира и человека. Их реальное и смысловое взаимодействие создает исходную ценностную «матрицу» культуры. Иными словами, от понимания этих фундаментальных ценностей зависит основа культуры и ее идеологическое «покрывало». Если же рассматривать миросозерцательность карнавального смеха, то и она должна содержать в себе ответы на эти три фундированных вопроса, может быть в скрытой, завуалированной форме. Попробуем посмотреть на карнавальный смех с этих позиций, тем более, что эта проблема самым неподдельным образом волнует как исследователей карнавальных форм Средневековья и Ренессанса, так и исследователей современных форм смеха.

Средневековый карнавальный смех, так сказать, открыл для широкой общественности М.М. Бахтин, и с тех пор он выступает в качестве своеобразного «архетипа» (в смысле «первообразца») для всех исторических форм смеха, и, кроме того, эта тема в настоящее время достаточно хорошо проработана в мировой и отечественной науке. Поэтому мы можем воспользоваться авторитетными суждениями специалистов разных областей знания (театроведения, искусствознания, этнографии, этологии, литературоведения, фольклористики, эстетики, философии, культурологии), чтобы выявить мировоззренческое ядро карнавального смеха и раскрыть различные грани его проявлений и их влияния на культурные процессы. При этом исходить, конечно, следует из концепции «народной смеховой культуры» М. Бахтина как целостного теоретического осмысления этого феномена. Кроме того, эта концепция хорошо известна, и вокруг нее ведется полемика, включившись в которую мы окажемся в самом «сердце» проблемы.

Своеобразие позднего Средневековья и эпохи Возрождения, когда карнавальная жизнь Европы достигла своего расцвета (XIVXVI вв.), обуславливается переходным характером этой эпохи. В этот период вызревают основания эпохи Нового времени в борьбе с прежними мировоззренческими доминантами. Ядром западноевропейской, русской, византийской средневековых культур являлась христианская религия, которая наполняла мировоззренческими смыслами любую деятельность человека: хозяйственную, политическую, художественно-творческую и др. Характерная черта этой эпохи – практически тотальное господство религиозного сознания. Поэтому процессы трансформации Средневековья не могли не приобретать форму секуляризации, выхода из-под влияния церкви, христианского сознания. Сама эпоха Возрождения в лице своих наиболее активных деятелей, создателей ее ценностей – гуманистов, осознавала себя как «возрождение» прежней античной культуры, мировоззренческим, религиозным основанием которой был, как известно, политеизм, язычество. И «возрождение» поэтому относилось не только к прекрасному классическому искусству, но и к тем смыслам, которые это искусство несло, то есть к его языческим корням.

Возрожденное язычество, безусловно, отличалось от дохристианского, но базовые родовые черты остаются общими. К ним можно отнести, например,  обожествление природы в целом (мира, космоса) как главного божества, в то время как отдельные боги служат персонализацией отдельных принципов природы, ее стихий. Природа может существовать в двух состояниях – хаоса и космоса (упорядоченная природа), и поэтому миф об умирающем и воскресающем божестве является выражением  переживания природной динамики, жизни природы как божества. Человек в языческой системе ценностей является частью природы, он как микрокосм воспроизводит макрокосм природного целого. И поэтому природная, телесная, чувственная сторона человеческого бытия всегда является ведущей по сравнению с духовной, душевной, разумной. Классическая античная философия не является исключением: при стремлении культивировать разум как ядро души человека, он воспринимается как связанный и зависимый от материи настолько, что материя переживается как враждебное человеку начало, как «темница души». В христианстве, в котором духовное начало конституируется как божественное состояние, материя и природа никогда не осмысляются как враждебные человеку явления, а просто как зависимые от духовного состояния самого человека. В постхристианском язычестве политеизм отходит на задний план и акцентируется пантеизм, тождество божества и природы, где бог-природа выступает по преимуществу в своем единстве, что вызвано влиянием христианского монотеизма.

Христианская система ценностей в известном смысле противоположна языческой, как Бог-Личность противоположен безличной стихии космоса как божества. Как Бог-Творец трансцендентен по отношению к  природе, так и человек как связующее звено между Богом и природой выходит за пределы природы, так как содержит в себе не только природное, но и божественное начало. Иерархия человеческого естества выстраивается исходя из руководства духа душой и телом человека, т.е. от божественного – к природному.

Конечно, язычество никогда не сходило с исторической арены, но оно находилось в средние века на периферии культуры, ассоциировалось с «антиидеалом» и «антиповедением». Иными словами, интересующий нас исторический период определяется обостренной борьбой двух мировоззренчески-ценностных систем – христианства и язычества. Какое место в этом противостоянии занимала карнавальная жизнь и карнавальный смех, в частности? Мог ли он быть нейтральным по отношению к этому противостоянию? А если нет, то какие ценности он выражал по преимуществу – христианские или языческие, или смесь тех и других, и какой характер она носила? Каковы особенности функционирования смеховой культуры в регионах доминирования православия и католицизма? В чем национальные особенности смеха обуславливаются глобальными мировоззренческо-ценностными системами христианства и язычества? Существует ли в смыслах карнавального смеха нечто «общечеловеческое», выходящее за рамки христианства и язычества, как полагал, например, М. Бахтин[1]. Вопрос о миросозерцательности смыслов средневекового и ренессансного карнавала лежит, как представляется, в плоскости этого мировоззренческого противоборства. И поэтому наша методология будет заключаться в том, чтобы, кратко обозначив христианские и языческие представления о Боге, мире и человеке и месте смеха в системе культуры, постараться выделить те трансформации смыслов в культурных кодах, которые вносила карнавальная культура на рубеже эпох Средневековья и Ренессанса.

Антиномизм культуры Средневековья и Ренессанса

Вопрос о влиянии карнавалов на историческую обстановку, о его христианской или языческой принадлежности, несмотря на всю свою казалось бы простоту и прозрачность однозначно не решен в литературе, каждый автор интерпретирует его по-своему, в зависимости от своих мировоззренческих установок. Но эта проблема так или иначе обязательно ставится и обсуждается в каждой работе, и это говорит о ее животрепещущем характере[2]. Это и понятно, ведь современная культура также переживает переходный период, сходный по своим масштабам с началом Нового времени.

М. Бахтин справедливо выделял в своей концепции «народной смеховой культуры» в качестве ядра карнавальной жизни смех и его различные проявления и формы. Поэтому вопрос о мировоззренческих основаниях карнавальной культуры можно, в определенном смысле, свести к вопросу о миросозерцательности карнавального смеха. Полное их отождествление, безусловно, неправомерно. Но от решения второго вопроса будет зависеть и решение первого в самом своем существе, а от частностей можно временно абстрагироваться. Известные крайности выражения решения этого вопроса можно усмотреть в позиции Бахтина и его последователей, связанной с его идеей двух культур, где «народная смеховая культура» противостоит серьезной официальной – церковной. Другая крайность – позиция немецкой школы фольклористики во главе с Д.-Р. Мозером, которая настаивает на христианских истоках карнавала и видит в нем только аллегорическое и символическое выражение христианских ценностей[3]. Другие точки зрения находятся как бы в пространстве «между» этими крайностями. Обратимся к их краткой характеристике.

К интерпретации концепции «народной смеховой культуры» М. Бахтина в современной литературе имеется, можно сказать, два подхода: 1) нерефлексивный, где она рассматривается непосредственно как стремление автора дать картину средневековой реальности и определить место в ней смеха; 2) рефлексивный, в котором концепция «народной смеховой культуры» рассматривается как своего рода утопия, как выражение собственного мирочувствия автора, обусловленного исторической обстановкой и жизненными обстоятельствами. Первый подход – это буквальное некритическое восприятие концепции Бахтина, оно было особенно характерно для 70–80-х годов прошлого века. В 1990-х годах все более получает распространение второй критический подход, стремящийся выделить бесспорно сильные стороны теории, к которым, прежде всего, относится идея о миросозерцательности средневекового смеха, его ритуальных корнях, его особенностях и значении для истории культуры и др.; и обозначить проблематичные моменты концепции, которые вызывают споры и устойчивую критику. К последним относится слишком прямолинейное деление культуры на официальную серьезную и смеховую народную и их противопоставление; вопрос о связи народной смеховой культуры с христианством и язычеством, о соотношении самой теории Бахтина с христианским взглядом на мир вообще, и, конкретно, с православным и русским пониманием смеха.

Как известно, Бахтин считал, что в творчестве Франсуа Рабле проявилась древняя культура, которая в дальнейшем была почти утеряна. Речь идет о «народной смеховой культуре», которая, согласно Бахтину, включает в себя: 1) обрядово-зрелищные формы (празднества карнавального типа и др.); 2) словесные смеховые произведения, устные и письменные, на латинском и на народных языках; 3) различные формы и жанры фамильярно-площадной речи (ругательство, божба и др.). Они отражают «единый смеховой аспект мира». Все эти формы взаимосвязаны, «обладают единым стилем и являются частями и частицами единой и целостной народно-смеховой, карнавальной культуры»[4]. Эта культура своими корнями уходит в ритуальный смех, римские сатурналии и греческие дионисии. К характерным чертам «карнавального смеха» Бахтин относит его всенародность («смеются все, это – “смех на миру”»), универсальность («он направлен на все и на всех», миросозерцательность и утопизм («он направлен на высшее»), амбивалентность (двойственность смеха, которая одновременно «отрицает и утверждает, и хоронит и возрождает»).

Концепция «народной смеховой культуры» Бахтина основывается на его идее принципиальной раздвоенности средневековой культуры на «официальную», церковную, «односторонне серьезную» и «народную культуру», ядром которой служит карнавал и смеховое начало. Вторая противостоит первой. «Все эти обрядово-зрелищные формы, как организованные на начале смеха, чрезвычайно резко, можно сказать принципиально, отличались от серьезных официальных – церковных и феодально-государственных – культовых форм и церемониалов. Они давали совершенно иной, подчеркнуто неофициальный, внецерковный и внегосударственный аспект мира, человека и человеческих отношений: они как бы строили по ту сторону всего официального второй мир и вторую жизнь, которым все средневековые люди были в большей или меньшей степени причастны, в которых они в определенные сроки  ж и л и. Это – особого рода двумирность, без учета которой ни культурное сознание средневековья, ни культура Возрождения не могут быть правильно понятыми» [5].

Сходную идею выдвигала еще ранее О.М. Фрейденберг относительно пародийной природы смеха и комического. «Двуединый мир постоянно и во всем имел две колеи явлений, из которых одна пародировала другую». Античная пародия, по ее мнению, представляла собой «гибристистический аспект серьезного, во всех деталях “выворачивающий наизнанку” подлинность и неизменно сопровождавший как часть двучлена все настоящее»[6]. В этом плане все формы совпадают с внешними формами подлинности, но не имеют ее истинной сути. То есть Фрейденберг не усматривает, в отличие от Бахтина, возможности самостоятельности и «подлинности» этого второго мира, а говорит о его зависимом, отрицательном, «изнаночном» и мнимом характере. «Но отрицательный план более однообразен в своей архаике и на редкость верен самому себе: он везде и во всем остается в античном смысле комическим… категория комического как основное проявление принципа пародии является для античности универсальной»[7].

У Бахтина же «вторая жизнь, второй мир народной культуры строится в известной мере как пародия на обычную» и одновременно обладает «подлинной праздничностью», где человек «возвращается к себе самому», «ощущает себя человеком среди людей», обретает «подлинную человечность», в то время как серьезные праздники «изменяют подлинной природе человеческой праздничности»[8]. Однако нельзя одновременно обладать подлинной сущностью и быть пародией.

Ясно, что это деление на две культуры у Бахтина и вызывает наибольшие нарекания. Так, показательна в этом отношении дискуссия вокруг идей Бахтина, проведенная в 90-е годы на страницах гейдельбергского журнала «Эвфорион» после того, как в Германии появились переводы основных сочинений русского филолога. Как об этом пишет В.Ф. Колязин в своем интересном исследовании о театральности  мистерий и карнавалов, немецкие исследователи, и прежде всего глава немецкой школы  карнаваловедения Д.-Р. Мозер, не приняли бахтинского понятия низовой смеховой культуры. «Бахтина упрекали в том, что он отталкивался от ленинской идеи о наличии в классовом обществе двух культур, что он представил некую теорию карнавала, не дав ее истории»[9]. И там же: «Карнавал в представлении немецкой школы – церковью установленный праздник, прямое продолжение католицизма; все существо карнавала в понимании Бахтина – в оппозиции площадного духа церковно-государственному официозу, в свободном полете l'anima allegra (веселой души) шута. Описание и анализ карнавала для немецкой школы – прежде всего выявление христианского смысла и подтекста основных карнавальных форм и символов, для Бахтина – выявление основных мотивов народной культуры, попирающих церковную догму. Возникает ощущение, что речь идет о двух совершенно разных карнавалах». Колязин задает вопрос: могут ли быть совместимы эти противоречащие друг другу позиции?

Тут в конфликте немецкой школы фольклористики, возглавляемой Д.-Р. Мозером и русской школы карнаваловедения во главе с М. Бахтиным вопрос о миросозерцательности карнавальной культуры и карнавального смеха доводится до предельной остроты. Если Бахтин усматривал корни карнавала в древних языческих культах плодородия и рассматривал «народную смеховую культуру» как проявление некоей вневременной архетипической структуры, как «универсальную философско-антропологическую парадигму»[10], то немецкая школа стремится утвердить взгляд на происхождение карнавала из христианской литургии. Представители этой школы отвергают наличие в карнавале всяческих языческих и дохристианско-германских корней, считая, что последняя точка зрения скомпроментирована ее поддержкой национал-социалистической идеологии[11]. Сам В. Колязин считает, что средневековый карнавал сочетает порой соперничавшие церковную и светскую традиции. Он пишет: «В целом историю карнавала можно рассматривать как историю его беспрерывных запретов церковью, его секуляризации и постепенной десекуляризации, итогом которой явились полусветские карнавалы и маскарады XIX в., организуемые различными гильдиями, и полукоммерционализованный карнавал XX в. <…>  В более поздние времена, в особенности в ХХ в., карнавалы приобрели характер коммерчески-развлекательных предприятий огромного размаха, нередко с политическим оттенком. Сегодня во многих городах Германии, Австрии, Швейцарии существует целая индустрия карнавала. Но поначалу он был прежде всего шествием, процессией, не связанной с какой-либо общиной, организацией, восходящей к языческим обычаям, к культу весенних празднеств, ублажения богов плодородия и природных сил».

И в то же время карнавал издавна связан с клерикальными праздниками: он то подражает им, то соперничает с ними. Получается, согласно В. Колязину, что карнавал связан с языческой и христианской традициями. Но в какой степени? И в чем конкретно? В чем проявляется соперничество, а в чем – подражание? Кроме того, возможно, что идея Бахтина о двух культурах отражает интуитивно ясную для него антиномичность карнавального смеха христианской культуре средневековья. Может быть Бахтин в этом был прав?

С. Аверинцеву принадлежат интересные идеи о различиях в восприятии смеха в разных христианских традициях – католицизме и православии. Общим для обеих, по его мнению, является  отношение к смеху в целом с «духовной осторожностью», связанной в христианской аскетике с различением духов[12], а отношение к культурным ритуальным формам смеха преимущественно негативное. Аверинцев замечает, что если есть смех, который может быть признан христианским, то это – «самоосмеяние, уничтожающее привязанность к себе». Отсюда следует, что другой смех, направленный на все остальное, все-таки несет в себе оттенок греха, отклоняется от пути должного христианского поведения. Особенно ярко это переживание греховности смеха, как замечает ученый, запечатлено в русской культуре, что отражено на уровне народного сознания в пословицах и поговорках («Мал смех, да велик грех», «И смех, и грех»). Он отмечает, что во времена Франциска Ассизского, который называл себя и своих последователей «скоморохами Господа», в Западной Европе произошел поворот в религиозном отношении к смеху[13]. Как представляется, этот «поворот» или «переворот» в отношении к смеху является «ключом» к пониманию существа западноевропейского карнавала и его влияния на последующую историю. До этого католическая церковь из века в век стремилась обуздать стихию карнавального смеха, «интегрировать в свою собственную систему». Аверинцев пишет: «Конечно, и русская традиция знает Святки, знает Маслену Неделю перед Великим Постом. Однако Православие не испытало ничего похожего на францисканский переворот. "Смехотворство" и поныне фигурирует в уставном каталоге грехов, в которых православный должен приносить покаяние».

Этот «францисканский переворот» находится в контексте, как думается, тех изменений в европейской культуре, которые связаны с постепенной трансформацией европейского сознания в сторону антропоцентризма, с возвышением человека, с нарастанием человечески-чувственного, телесного начала в культуре, которые и привели к Ренессансу и утверждению ценностей гуманизма. Русская культура, как известно, избежала катастрофизма европейского Ренессанса и Реформации. Однако сходные процессы, только в значительно усеченной форме, происходили на Руси позднее, в XVIIXVIII вв. Но такой кардинальной «переоценки ценностей», как в Европе, в русской культуре все же не произошло. Поэтому и остались христианские смыслы в культуре в большей чистоте и неприкосновенности, чем в Европе, в том числе и относительно смеха.

Можно согласиться с Аверинцевым в том, что абсолютизация смеховой культуры, максимализм в утверждении свободы карнавального смеха в теории Бахтина – есть выражение русского отношения к смеху. Если на Западе смех был введен в календарный церковный круг и подчинялся санкциям церкви и властей, то русский смех, по его мнению, остался связан с неуправляемой стихией естества. «И вот русский мыслитель Бахтин строит чрезвычайно русскую философию смеха – на размышлениях о Рабле и других явлениях западноевропейской традиции… Для построения русской утопии Смеха с большой буквы, самодостаточного и самодержавного, животворящего и непорочного, Бахтин остро нуждался в Западе как ином России, в инаковости Запада»[14]. Замечание об «ином» очень точное. Чтобы понять или выразить «свое», Россия всегда нуждалась в Западе. Запад с некоторых пор традиционно выступает для России «золотым веком» и «обетованной землей» в одном образе.

Но каковы истоки такой предельной идеализации карнавального смеха у Бахтина, когда все хорошее, ценное, «жизнь-подающее», творческое, свободное автор связывает со смехом, а все плохое, отжившее, старое, негативное – с серьезным, официальным, церковью, государством и остальными формами жизни, то есть – со всем иным миром? Ведь если карнавал занимал несколько недель в году, то все остальное время люди были включены в процесс обыденного круга жизни, где, собственно, и вершилась их судьба. Можно ли объявить эту их жизнь лишенной «подлинности» и свободы?

Владимир Емельянов

Теща и 8 марта. Что подарить?

Что подарить теще на 8 марта

Отношения с тещей бывают разные. Но даже самую ворчливую женщину нужно уважить в Женский день! Советы мужчинам, подыскивающим подарок для тещи на 8 Марта. Возможно, что получив приятный презент, родственница изменит свое отношение к мужу дочери.

Что подарить теще на 8 марта — картинкаУ каждого женатого мужчины, помимо любимой жены, есть еще одна женщина, которая ждет свой законный подарок на 8 Марта. Хороший подарок для тещи укрепляет семейные отношения и улучшает настроение жены! Что же можно подарить маме своей супруги на женский день?

Подарки для домашнего уюта

Если теща проживает в небольшой квартире, она обязательно будет в восторге от предметов, помогающих хранить многочисленные наряды и постельное белье. В магазинах для домашнего уюта можно найти вместительные ящики для хранения вещей под кроватью, на полках шкафа и на шкафу, красивые коробки для мелочей, удобные напольные вешалки и настенные штанги для одежды, полочки для обуви, вакуумные пакеты для компактной упаковки несезонной одежды и запасных комплектов белья.

Довольно просто завоевать любовь и уважение тещи, если подарить ей на Женский день напольную или настенную сушилку для вещей — эта полезная штука обязательно найдет применение на лоджии или в ванной комнате. Если сушилка уже есть, можно купить в подарок новую гладильную доску, современный утюг, красивую корзину или декоративный мешок для грязного белья.

Любой мужчина может приурочить помощь по хозяйству к поздравлению тещи с 8 Марта. Например, купить новый смеситель на кухню и установить его накануне праздника. Или подарить маме любимой жены красивое зеркало в ванную и в тот же день повесить его на законное место. Таким же образом можно поступить с новой полочкой или вешалкой.

Подарки для души и тела

Особенно благодарна зятю теща будет за массажер для стоп, этот прибор поможет ей расслабиться и набраться сил после тяжелого дня, проведенного на кухне. Аналогично действует на организм массажный коврик с каменистым покрытием — полезный и стильный аксессуар для ванной комнаты.

Продвинутой даме, следящей за здоровьем и красотой, понравится массажер для глаз и висков, избавляющий от усталости, головной боли и мешков под глазами. При болях в спине рекомендуется купить ей в подарок прибор для массажа с инфракрасным прогревом или вибромассажер, расслабляющий мышцы.

Если теща ходит на работу, ей подойдет для подарка будильник, но не простой, а издающий живые звуки природы, дополнительно оснащенный ночником или проектором звездного неба. Чтобы женщине не было скучно, а последние новости она узнавала из новостных передач, а не от соседок, стоит подарить ей портативный радиоприемник или радио-будильник.

Полезные подарки для тещи

Женщине, читающей перед сном книги, будет полезна миниатюрная лампа, крепящаяся непосредственно к обложке. Даме, подозревающей везде обман и мошенничество, пригодится карманный детектор денег, которым она сможет проверять полученную в магазине сдачу и выданную на почте пенсию. Если теща все время бегает к термометру, чтобы узнать температуру на улице, ей можно купить в подарок домашнюю метеостанцию.

Современные женщины даже в пожилом возрасте не хотят отставать от новинок технического прогресса. Возможно, что для полноценного общения с подругами юности и родственниками теще не хватает наушников для скайпа, web-камеры или микрофона. Не исключено, что женщина с удовольствием будет читать свои любимые произведения на электронной книге, а вместо классического альбома с радостью воспользуется электронной фоторамкой.

Чем еще порадовать тещу?

Редко какая женщина не будет рада подарку, который позволит ей отдохнуть и забыть обо всех делах и проблемах. Чтобы сделать такой сюрприз достаточно купить ей путевку на экскурсию выходного дня по местным достопримечательностям, подарить билет в кино, в театр или на художественную выставку.

Мужчины, которым выпало счастье жить с тещей в разных городах, тоже могут исполнить свой долг и поздравить с 8 Марта женщину, подарившую им любимую жену. Из любой точки мира реально заказать букет живых цветов, который курьер доставит в назначенный день. Другой вариант — выбрать подарок в интернет-магазине, оплатить его и отправить на адрес тещи. В этом случае женщина будет безумно рада, даже если ей придется самой получать посылку на почте или в пункте выдачи.

К любому подарку нужно подобрать приятные поздравительные слова. Хорошо, если это будут душевные стихи, соответствующие празднику
Взято на сайте
http://pozdravok.ru/
Владимир Емельянов

Сегодня последний день масленичной недели. Что это такое?

По материалам википедии и большой советской энциклопедии.

Исследователи указывают на родство западно-европейских карнавалов и русской масленицы.
Но в то же время имеется большая разница между русской масленицей и западными приздниками. Иностpанец, побывавший в Москве пpи Иване Гpозном писал:

«Масленица напоминает мне итальянский каpнавал, котоpый в то же вpемя и таким же обpазом отпpавляется… Каpнавал тем только отличается от масленицы, что в Италии день и ночь в это вpемя ходит дозоpом конная и пешая гоpодская стpажа и не позволяет излишнего бyйства; а в Москве самые стpажи yпиваются вином и вместе с наpодом своевольствyют».
У них пьют чай и кофе.

МАСЛЕНИЦА. 052У НАС ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ.
Причем, на празднике, устроенном в "Капитан-ленде" сегодня всё было абсолютно бесплатно. И блины, и икра, и кое-то покрепче.

МАСЛЕНИЦА. 053

Масленичная неделя

Вся неделя делится на два периода: Узкая Масленица и Широкая Масленица. Узкая Масленица — первые три дня: понедельник, вторник и среда, Широкая Масленица — это последние четыре дня: четверг, пятница, суббота и воскресенье. В первые три дня можно было заниматься хозяйственными работами, а с четверга все работы прекращались, и начиналась Широкая Масленица. В народе каждый день Масленицы имеет свое название.

Понедельник — встреча

Начало Узкой Масленицы. Утром свёкор со свекровью отправляли невестку на день к отцу и матери, вечером сами приходили к сватам в гости. Обговаривались время и место гуляний, определялся состав гостей. К этому дню достраивались снежные горы, качели, балаганы. Начинали печь блины. Первый блин отдавался малоимущим на помин усопших. В понедельник из соломы, старой одежды и других подручных материалов сооружалось чучело Масленицы, которое насаживали на кол и возили в санях по улицам. В селе Камызино Красненского района Белгородской области всю неделю водили по селу корову в лаптях.

МАСЛЕНИЦА. 056Вторник — заигрыши

В этот день происходили смотрины невест. Все масленичные обряды, по сути, сводились к сватовству, для того, чтобы после Великого поста, на Красную горку, сыграть свадьбу. С утра молодые люди приглашались кататься с гор, поесть блинов. Звали родных и знакомых. Для зазывания Масленицы произносили слова: «У нас горы снежные готовы и блины напечены — просим жаловать!».

МАСЛЕНИЦА. 048Среда — лакомка

Другое название: полес. Скоромная середа.

В этот день зять приходил к тёще на блины, которые она сама готовила. В этот день тёща демонстрировала расположение мужу своей дочери. Кроме зятя тёща приглашала и других гостей.

Четверг — разгул

Другие названия: Разгуляй , Широкий разгул, Перелом, Широкий четверг, Разгульный четверток; полес. Влас, Власы, Власье, Волосий, Колодка, Коляда масленая, Колядуха масленая, Кривый четверг, Масленый четверг, Тлустый четверг.

С этого дня начиналась Широкая Масленица, хозяйственные работы прекращались, празднования разворачивались во всю ширь. Народ предавался всевозможным потехам, устраивались катания на лошадях, кулачные бои, различные соревнования, которые завершались шумными пирушками. Главное действие в четверг — штурм и дальнейший захват снежного городка. Смысл широкого четверга, как и всей Масленицы — выплеск накопившейся за зиму негативной энергии и разрешение различных конфликтов между людьми.

Масленичные гуляния повсеместно сопровождались разведением костров и ритуальными прыжками через огонь. Отличительной чертой гуляний были масленичные песни. «На Масленую огонь палят. Палят костры, и тут, и там. Бабы в широких юбках перепрыгивают через костры, и мужики прыгають. Мы вот вали (валежник) насобираем и поём:

   Яко середу на масленую, на жидовские заговенья

   Воробейко яичко украл, на высокую полечку поклал.

   А слепые-то подглядывали, а глухие то подслухивали,

   А безногие побегли догонять, а безрукие побегли отбирать.

   Маслена, маслена белая нога, а хто не оженится, чирия губа.

   Маслена, маслена белый сыр, а кто не оженится — сукин сын».

В селе Ураково Красненского района Белгородской области с четверга возили по деревне соломенного коня. «Делали большие санки, и на них коня. Для этого брали ржаную солому, длинную и твердую, связывали веревками — это было туловище. Затем делали шею и голову коня. Соломенного коня делали мастера, так как не каждый мог это сделать. Коня обливали водой и оставляли на ночь. До утра он замерзал. Тогда ему рисовали углём глаза. На таком коне катались верхом». В селе Камызино того же района по селу на санях возили живую козу, наряженную в платок. Рядом с ней ставили стол с выпивкой. И так ездили по селу.

МАСЛЕНИЦА. 038

В сёлах Солдатское и Роговатое Старооскольского района с этого дня парни устраивали масленичные проказы: подпирали двери бревном, засыпали снегом ворота и окна, затаскивали на крышу сарая телегу, рядились в вывернутые шубы, пачкали себе лицо сажей и пугали прохожих.

В Ярославле с четверга поют коляду. В этот день народ ходит по домам с бубнами, балалайками и другими народными инструментами, поздравляют хозяев с праздником и «просят дозволения пропеть коляду», в чём им обычно не отказывают.

Колядская песня:

   Уж как шли ребята колядовщики,

      Виноград, красно зелёная моя!

   Колядовщики, все фабричники,

   Мы искали двора господина своего,

   Господинов двор на семи верстах,

   На семи верстах, осьми столбах.

   Посреди двора, посреди широка,

  Стоят три терема,

   Три терема златоверхие.

   В первом терему красно солнушко,

   Во втором терему часты звёздочки,

   Сам хозяин в дому, господин в терему,

   Хозяйка в дому, госпожа в высоком,

   Млады девушки в дому, как орешки в меду,

      Виноград, красно зелёная моя!

По окончании песни хозяева дарят колядовщикам деньги и угощают их вином. При прощании колядовщики поют хозяину благодарность:

   Благодарствуй хозяин, на хлебе, на соли и жалованье.

      Виноград, красно зелёная моя!

   Накормил, напоил, со двора пустил,

      Виноград, красно зелёная моя!

Пятница — тёщины вечёрки

В этот день с ответным визитом тёща приходила в гости к зятю. Блины в этот день пекла дочь — жена зятя. Тёща приходила в гости со своими родственниками и подругами. Зять должен был продемонстрировать своё расположение к тёще и её близким.

Суббота — золовкины посиделки

Молодые невестки приглашали в гости к себе золовок и других родственников мужа. Если золовка была не замужем, то невестка приглашала своих незамужних подруг, если сестры мужа уже были замужние, то невестка звала свою замужнюю родню. Невестка должна была подарить золовке какой-нибудь подарок.

   Церковь в субботу совершает празднование Собора всех преподобных отцов.

Воскресенье — проводы

Также называется: Целовальник, Прощёный день, Заговенье, Прощёное воскресенье; полес. Весна, Заговины масленые, Заговины постовые, Запуски великопостные, Запусты масленые, Масница, Пущенье постовое, Чирка, Чорна недиля (полтав.).

Кульминация всей масленичной недели. В воскресенье происходило заговенье перед началом Великого поста. Все близкие люди просили друг у друга прощения за все причинённые за год неприятности и обиды. Вечером в Прощёное воскресенье поминали усопших, ходили на кладбище прощаться с своими родственниками. В этот день ходили в баню. Остатки праздничной еды сжигали, посуду тщательно мыли. В конце праздника торжественно сжигали чучело Масленицы, полученный пепел рассыпали по полям.

В Костромской губернии в воскресенье организуется «обоз»: «верховая поездка из наряженных мужчин, с соломенными колпаками на головах». Вечером ряженые выезжают за город и сжигают там свои колпаки — «сжигают Масленицу». А в деревнях вечером, взяв по пучку соломы, складывают в одну кучу и зажигают — «сжигают соломенного мужика».

В храмах на вечернем богослужении совершается чин прощения (настоятель просит прощения у других клириков и прихожан). Затем и все верующие, кланяясь друг другу, просят прощения и в ответ на просьбу произносят «Бог простит». Начинают совершать великопостные службы. На следующей неделе иногда проводились «тужилки по Масленице»[.

По свидетельству С. В. Максимова: «…Чрезвычайно твёрдо держится обычай прощаться с покойниками… Обычай ходить на кладбище в последний день масленицы поддерживается главным образом бабами. В четвёртом часу пополудни они кучками в 10–12 человек идут с блинами к покойникам и стараются ничего не говорить по дороге. На кладбище каждая отыскивает родную могилку, становится на колени и бьёт по три поклона, причём со слезами на глазах шепчет: «Прости меня (имя рек), забудь всё, что я тебе нагрубила и навредила». Помолившись, бабы кладут на могилку блины (а иногда ставят и водку) и отправляются домой также молча, как и пришли»

ПОСЛОВИЦЫ И ПОГОВОРКИ               

Первый блин за упокой (на масленой).

   Первая оттепель — вздохнули родители.

   Сыр, сметану, масло вкуша́й, все беды — щедростью души избывай.

   Без масла каша не вкусна.

   «Прошли Святки, жаль расстаться, пришла Маслина — кататься» (воронеж.).

   Милости просим к нам об масленице с своим добром, с честным животом.

   Где блины, тут и мы; где с маслом каша — тут и место наше.

   Блин не клин, брюха не расколет.

   Без блина не масляна.

   На горках покататься, в блинах поваляться.

   Сваталась Маланья на масленице, думала-гадала замуж пойти, а того Маланья не ведала, что масленица только ставит молодых на показ.

   Перепелиные косточки, бумажное тельце, сахарные уста (о масленице).

   О масленой — неделю пируешь, семь опохмеляешься.

   Выпили пиво об Масленице, а с похмелья ломало после Радуницы.

   Веселы песни о Масленице, а веселей того — о Радонице.

   Масленица — семикова племянница.

   Масленица объедуха, деньгам приберуха.

   Звал, позывал честный Семик широкую Масленицу к себе погулять.

   Маслена: честная, весёлая, широкая, всемирный праздник.

   Масленица-блинница — скоморошья радельница.

   Отдадим почтенье на сырной в воскресенье (то есть напроказим, перерядимся и пр.).

   Широка река Маслена: затопила и Великий пост.

   Пируй-гуляй, баба, на Маслену, а про пост вспоминай.

   Боится Маслена горькой редьки да пареной репы.

   Прольёт Власий маслица на дороги — зиме пора убирать ноги, путь ей ве́дом, за Прохором следом.

   «Не женився єси, то колодку носи!» (укр.)

   Зять на двор — пирог на стол.

   «Зять на парох — тёща за яйца» (воронеж.)

   У тёщи про зятя и ступа доит (то есть доится).

   Придёт зять, где сметанки взять?

   Масляная калядуха пализала яйцы, сыр и каравайцы. (белорус.)

   «Масьлены чэтвэр — самэ сьвато» (полесье).

   «Для молока, для коровэй» (полесье).

   «Масны тыждэнь — все коровье: масло, яйца, молоко, сыр» (полесье).

   «Ўлас — на масьляном тыжни, у чэцьвер» (полесье).

   «Масляная — белый сыр, чаму не жанывся, сукин сын» (полесье).

   Ненастье в воскресенье перед масляной — к урожаю грибов.

   Какой день масляны красный, в такой сей пшеницу. (Ярославская губ.)

   Не все коту Масленица, будет и Великий пост.

Аналоги Масленицы у других народов

   Мясопуст — славяне-католики

   Курентованье — словенцы

   Свадьба с сосной — словенцы

   Фашник (хорв. Fašnik) — хорваты

   Звончары — хорваты

   Бушояраш — шокцы (хорваты в Венгрии)

   Покладе (серб. Покладе) — сербы

   Запусты или Остатки — поляки

   Мясопуст или Фашанк — чехи, словаки

   Вастлавьи — датчане, норвежцы, северные немцы, эстонцы, латыши

   Метени (латыш.)русск. — латыши

   Фастнахт — южные немцы, австрийцы, швейцарцы

   Марди Гра — франкоязычные европейцы, американцы

   Покаянный или Блинный день — англоязычные европейцы, американцы, австралийцы

   Карнавал — западные христиане

   Бун Барекендан — армяне

   Узговенье— литовцы

   Апокриес — греки

   Ласкиайнен — финны