Category: история

Владимир Емельянов

(no subject)


ПОМНЯ О ВЕЧНОМ, НЕ ЗАБЫВАЙ О НАСТОЯЩЕМ!

IMG_2536.jpg



МОЙ БЛОГ ОТКРЫТ ДЛЯ ВСЕХ.
КАЖДЫЙ, КТО ПРЕДЛОЖИЛ ДРУЖБУ, МОЖЕТ РАССЧИТЫВАТЬ НА ВЗАИМНОСТЬ.
ЛЮБОЙ МОЖЕТ КОММЕНТИРОВАТЬ ЛЮБУЮ ЗАПИСЬ И ВЫСКАЗАТЬ СВОЕ СУГУБОЕ МНЕНИЕ.
ПЕРИОДИЧЕСКИ УВОЗИТСЯ НА СВАЛКУ И ВЫЖИГАЕТСЯ ЛИШЬ ОСОБО ВРЕДНЫЙ МУСОР. НО И ПРИ ЭТОМ АВТОРУ, ВИНОВНОМУ В ЗАСОРЕНИИ ЖУРНАЛА, ДАЕТСЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ХРЮКНУТЬ В СВОЮ ЗАЩИТУ ДВА-ТРИ СЛОВА.
ВСЕМЕРНО ОДОБРЯЕТСЯ ИРОНИЯ, ЮМОР, НОВЫЕ (И СТАРЫЕ) АНЕКДОТЫ, ЧАСТУШКИ.
ПРИОРИТЕТ ОТДАЕТСЯ СТРАШИЛКАМ, ЭПИГРАМАМ И ПАРОДИЯМ.
ПЕРИОДИЧЕСКИ ПРОВОДЯТСЯ КОНКУРСЫ, ГЛАВНЫМ ПРИЗОМ КОТОРЫХ ЯВЛЯЕТСЯ АВТОГРАФ  САМОГО ЕФИМА САМОВАРЩИКОВА - МОЕГО ДРУГА, ВЕЛИЧАЙШЕГО МАГА, ЭКСТРАСЕКСА, САТИРИКА  И МАСТЕРА ИРОНИЧЕСКОЙ ЛИРИКИ ВСЕХ ВРЕМЕН И НАРОДОВ.
ИТАК, ЧИТАТЕЛЬ, ФЛАГ ТЕБЕ В РУКИ, МЕД В УСТА И - ВПЕРЕД, С ПЕСНЕЙ, ШУТКОЙ, КЛЯУЗОЙ, ОБВИНЕНИЕМ, УЛИКОЙ И АЛИБИ...
КОРОЧЕ  -  "РЕБЯТА, ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ДРУЖНО", - КАК ГОВОРИЛ ОДИН ТУРОК ПЕРЕД ТЕМ КАК ВЫСТРЕЛИТЬ КОМПАНЬОНУ В СПИНУ!!!
Владимир Емельянов

У кого больше?

Самый большой гриб, который я находил в жизни — зонтик.

Я нашел его в 1990 году в лесу возле деревни Виньяшур Бия Селтинского района в Удмуртии.

Местные жители, увидев как я его тащу домой с ужасом стали отговаривать меня выбросить гриб: не бери, это поганка!

Но я-то знал, как вкусен этот гриб.

Напрмер, во Франции он считается почти таким же ценным, как трюфель.

Диаметр этого гриба 69 см. 

А кто находил гриб большего размера?

Похвастайтесь.


Владимир Емельянов

1965 год. Тюменская область. Первенство общества "Трудовые резервы".

Я учился в Аромашевском СПТУ № 9.
У меня были друзья - Иван Вокуев из Саран-Пауля и Юра Гилев, с которым мы приехали поступать в это училище из поселка Чантырья Шаимского района.
Помнится, тренер по фамилии Плесовских приобрел где-то гоночные велосипеды и выбрал для тренировок победителей весеннего кросса на 1000 метров. На первенстве училища я стал третьим следом за Иваном и Юрой. А на чемпионате Голышмановского района мне удалось их обогнать. И мы, почти без всяких тренировок и надежд на успех,  поехали на первенство области, где заняли три первых места по велосипедным гонкам.
Четвертое место тоже было нашим. Но четвертый наш товарищ во время сборов продал кому-то за бесценок наши велосипеды и возникла проблема с нашей поездкой в Ленинград на первенство России.
В конце-концов проблему удалось решить, нашлись велосипеды, форма и четвертый участник нашей команды, так как надо было обязательно участвовать в командной гонке.  из четырех человек.
И перед самым стартом нашу команду сняли. Оказалось, что четвертый член нашей сборной оказался откровенной подставой: он был мастером спорта, но не учился ни в одном из ученых заведений системы "Трудовые резервы".
Было обидно. Мы надеялись на победу.
В конце-концов нам разрешили участие в личном зачете. И тут новая напасть: перед самыми стартами у меня обнаружили высокое давление. Плесовских попросил пройти медкомиссию за меня Юру Гилева.
И этот обман тоже вскрылся. Меня и Юру отстранили.
Иван участвовал в соревнованиях и стал чемпионом и мастером спорта.



Вл. Емельянов. 1965 год.



Слева направо Иван Вокуев, Владимир Емельянов, Юрий Гилев. 1965 год. Аромашево.
Владимир Емельянов

Прошло сорок лет.

https://instagram.com/p/Bzs8ptBo5o4


Сорок лет назад Володя Лузин нарисовал эту картину. Он тогда еще не был народным художником Удмуртии, заслуженным деятелем искусств РФ. А я только-только выпустил свою самую первую тоненькую книжечку "Память о вечном".
Владимир Емельянов

Что про деда мне известно?

 ...




Что про деда мне известно?
Канул в дым пороховой
он, одну любивший песню:
"Черный ворон, я не твой..."

Грянул выстрел на заставе
и погас навеки свет.
Лишь глухой мотив оставил
роду нашему мой дед...

"Ты не вейся, черный ворон,
ты не вейся надо мной..." -
голос у отца подорван
затянувшейся войной.

Кружит ветер в небе стаю,
злую, черную семью.
"Ты не вейся", - напеваю,
думу думаю свою.



Список награжденных орденом Красного Знамени и почетным революционным оружием.

3579.  Емельянов Яков : Красноармеец бат. особого назначения 18 милиционной бригады: Прик.РВСР № 4: 1922 г.

( https://pomnirod.ru/materialy-k-statyam )

Вплоть до учреждения ордена Ленина в 1930 году орден Красного Знамени оставался высшим орденом Советского Союза.

За основу ордена был принят знак ордена «Красное Знамя» РСФСР, учреждённый 16 сентября 1918 года во время гражданской войны декретом ВЦИК. Первоначальное название — орден «Красное Знамя». Во время гражданской войны аналогичные ордена были также учреждены в других советских республиках. 1 августа 1924 год был учреждён общесоюзный орден «Красное Знамя», внешнее отличие которого заключалось в надписи «СССР» вместо «РСФСР» на ленте на нижней части лаврового венка. Все ордена советских республик, которыми производились награждения в 1918—1924 годах были приравнены к общесоюзному ордену. Статут ордена был утверждён Постановлением Президиума ЦИК СССР от 11 января 1932 года (19 июня 1943 года и 16 декабря 1947 года в это Постановления были внесены изменения и дополнения Указами Президиума Верховного Совета СССР). Последняя редакция статута ордена была утверждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 марта 1980 года.

Воинские части, награждённые орденом Красного Знамени, именовались Краснознамёнными. Гражданские учреждения и организации носили в названии слова «ордена Красного Знамени».

Владимир Емельянов

"Выходит, и правда российский": Документ за подписью Екатерины II ...

Указ за подписью Императрицы Екатерины II о провозглашении российским освобожденного от турок Крыма потряс сторонников теории об "исконно украинской" принадлежности полуострова. "Выходит, и правда российский", - признают пользователи соцсетей, которые до сих пор не вникали в историю вопроса.

В Сети вспомнили о подписанном 8 апреля 1783 года указе о присоединении Крыма, который подписала Императрица Всероссийская Екатерина II по итогам войны с Оттоманской Портой. Как оказалось, для многих пользователей соцсетей, не особо вдававшихся в историю украинского вопроса, российская принадлежность полуострова стала потрясением.

https://tsargrad.tv/news/vyhodit-i-pravda-rossijskij-dokument-za-podpisju-ekateriny-ii-potrjas-storonnikov-ukrainskogo-kryma_193406?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com
Владимир Емельянов

Публикация: Нино Чавчавадзе - Грибоедова | Сообщество «Georgia»

Однажды в Краснодарском крае я попал в маленький поселок Кутаис, где в глубине оврага
мне показали странного вида памятник и старый седой грузин поведал легенду о том, что похоронена здесь вдова Александра Грибоедова Нино Чавчавадзе. Мол, померла она по дороге из Тифлиса в Россию, заразившись холерой.
К сожалению, никаких подтверждений этому я так и не нашел за долгие годы поисков.
Мало того, побывав через много лет в этом горном поселке, я не нашел даже следов легендарной могилы.
Да, она умерла. Да, по бльшинству сведений похоронена в Тбилиси рядом с мужем.
Но гложет меня какое-то смутное сомнение.


Публикация: Нино Чавчавадзе - Грибоедова | Сообщество «Georgia»

Нино Чавчавадзе - Грибоедова

22 августа 2013 08:05, МасянЬ

                      

За три дня до венчания она заказала чёрное платье. Сестра Екатерина, узнав об этом, вздрогнула от недоброго предчувствия. Но Нино лишь улыбнулась — ей с будущим мужем предстоит дальняя дорога, и стоит ли искать в цвете платья какие-то предзнаменования. А между тем, судьба словно посылала молодой девушке знаки...
 С российским дипломатом и поэтом Александром Грибоедовым, обессметрившим не только себя, но и своё окружение комедией «Горе от ума», Нино Чавчавадзе встретилась, когда ей было шесть лет.

[Spoiler (click to open)]


Грибоедов служил секретарём по дипломатической части у генерала Александра Ермолова, бывшего в ту пору командующим русскими войсками на Кавказе. Одним из самых  заметных семейств в Тифлисе был дом князя Чавчавадзе, чья фамилия на русский манер звучала как «Чавчавадзев».
Генерал Александр Чавчавадзе был не только блистательным военным, но и поэтом. Именно он стал первым, кто перевёл на грузинский язык сочинения Пушкина, Расина, Вольтера. Побывать в гостях в его имении в Цинандали почиталось за большую честь. Французский консул Гамба называл дворец Чавчавадзе «чудом, не уступающим по своему устройству лучшему европейскому замку».
Грибоедов часто гостил в Цинандали. Именно сюда в 1818 году его привезли после дуэли с Александром Якубовичем. Виновницей инцидента стала балерина Е.Истомина, которая ушла от своего гражданского мужа офицера А.Завадовского, друга Грибоедова. Обиженный офицер вызвал своего более удачливого соперника на дуэль, а его друг Якубович бросил перчатку Грибоедову.
На первой дуэли, состоявшейся в Петербурге, Завадовский был убит. Поэтому второй поединок не состоялся — Якубович был на следующий же день выслан на Кавказ. Но обиду не забыл. И когда Грибоедов год спустя тоже появился в Тифлисе, то был повторно вызван на дуэль. При своём выстреле поэт промахнулся, а сам был ранен в мизинец. Маленькая дочь генерала Чавчавадзе трогательно ухаживала за другом своего отца, который давал ей уроки игры на фортепиано.

                                   
Александр Иванович Якубович                Балерина Е.Истомина

     акварель Н.Бестужева


Следующая его встреча с Нино состоялась спустя десять лет, когда Грибоедов приехал в Тифлис перед поездкой в Иран, куда был назначен посланником императора Николая Первого. За плечами Грибоедова уже была его великая комедия, несколько сочинённых вальсов и Туркманчайский договор, заключённый между Россией и Персией.
Согласно этому договору, за подготовку которого Грибоедов получил из рук царя орден Анны 2-й степени с алмазными знаками и четыре тысячи червонцев, из персидского плена должны были немедленно быть осбобождены все русские пленные.
Собственно, следить за выполнением этого договора и должен был статский советник Александр Грибоедов. За пару летних месяцев он собирался окончить все свои дела и выехать в Тегеран.

Грибоедов вообще обожал столицу Грузии и мечтал в дальнейшем поселиться именно здесь. Словно подготавливая для себя достойное место жительства, в 1827 он пишет записку «О лучших способах вновь построить город Тифлис». В ней, среди прочего, предлагает сохранить балконы (айвани) и деревянные галереи вокруг домов, которые ялвяются украшением Тифлиса. А также предлагает возводить мосты через Куру (в то время в городе сущестововал единственный мост —  у Метехского замка).
Также во многом благодаря Грибоедову в Тифлисе начинает на грузинском и русском языках издаваться газета. Первый номер «Тифлисских ведомостей» вышел за два месяца до отъезда Александра Сергеевича в Персию. Через несколько месяцев на первой станице газеты появится имя её основателя  -  в чёрной рамке...
Но не все его планы по пребыванию в Тифлисе были связаны только с работой. Была у Грибоедова и задача личного свойства. Во времена службы под началом генерала Ермолова, славившегося крутым нравом, Грибоедову не раз приходилось получать незаслуженные выговоры и выслушивать напрасные упрёки. Тогда ответить самому Ермолову ему не удалось. И теперь решил проучить хотя бы его сына Сергея.
Тот считался женихом Нино Чавчавадзе и почти ежедневно бывал в доме её отца. И хотя о свадьбе пока речи и не шло, весь город считал княжну будущей невесткой генерала Ермолаева.
Сам не имея никаких планов на руку и сердце молодой девушки, Грибоедов решил увести её у жениха. Его встречи с Нино стали ежедневными — виделись на обедах, ужинах и театральных премьерах. Когда до отъезда в Иран оставались считанные недели, Александр вдруг почувствовал, что и правда влюбился.
16 июля 1928 года — этот день вписан в историю, как начало одной из самых великих любовных трагедий мира — на очеродном совместном обеде Грибоедов решил признаться Нино Чавчавадзе в своих чувствах. Выходя из-за стола, он взял девушку за руку и произнёс по-французски: «Пройдёмте со мной, мне надо вам что-то сказать».
Удивлённая неожиданной страстностью уважаемого гостя, Нино решила, что в соседней комнате Грибоедов вновь усадит её за фортепиано и преподаст очередной урок. Однако обратно к гостям они вышли уже женихом и невестой.

                                      

А.Г.Чавчавадзе. Отец Нино Чавчавадзе.               Княжне Саломея Ивановна Орбелиани,
Портрет князя в офицерском виц-мундире           А.Г.Чавчавадзе. Худ. Акоп Овнатанян.

Через несколько месяцев в кафедральном соборе Тифлиса Сиони состоялось венчание. В газетах было объявлено о свадьбе «полномочного министра в Персии Его Императорского Величества статского советника и кавалера

Александра Сергеевича Грибоедова и девицы Нино, дочери генерала-майора князя Александра Чавчавадзе».

Столь стремительный брак стал неожиданныи не только для Тифлиса, но и для Петербурга. Наместник императора на Кавказе генерал Паскевич сообщил Николаю Первому, что причина подобной спешки ему неизвестна, но тем не менее, Грибоедов обвенчался и в Персию просит позволения поехать всесте с молодой женой. Сама церемония венчания тоже вызвала толки в городе. Накануне Грибоедов заболел малярией и врачи настоятельно просили его отложить торжество. Однако тот стоял на своём и 22 августа в Сиони прошёл обряд, во время которого у жениха начался очередной приступ. Руки Грибоедова так дрожали, что он не смог удержать в них обручальное кольцо. Под испуганный шёпот собравшихся оно покатилось по собору, предрекая молодым, решили все, несчатье в совместной жизни.

Свадебный банкет состоялся во Дворце царского наместника на Кавказе. Подобная роскошь полагалась Грибоеводу по рангу — как министру царя и статскому советнику. К тому же двоюродная сестра жениха была женой царского наместника.

          

                                                                     Генерал И.Ф.Паскевич


Устраивал приём лично генерал Иван Паскевич, пригласивший не одну сотню гостей. Не было среди почтенной публики лишь одного человека — отца невесты. Генерал Чавчавадзе проигнорировал приглашение и не явился на свадьбу дочери.
Многие решили, что таким образом грузинский князь продемонстрировал  своё отношению и к зятю, и к политике его государя. Впрочем, всё это ни в коей мере не помешало грандиозному торжеству состояться.


Медовый месяц продолжался всего неделю. Её молодые супруги провели в кахетинском имении семьи Чавчавадзе — легендарном Цинандали. На территории старинного парка до сих пор сохранились стены древней часовни, в которую каждое утро отправлялись Александр и Нино...

В сентябре Грибоедова отправилась в Персию. Во время одной из остановок, когда Александр писал другу письмо, Нино заглянула ему через плечо и воскликнула: «Где я и с кем? Как это всё случилось? Будем век жить, не умрём никогда!» Александра так развеселила непосредственность жены, что он записал её слова прямо в письме.
В Персии Нино остановилась в резиденции российского посланника в Тавризе.
На прощание он взял молодую жену за руки: «Любишь ли ты меня хотя бы наполовину?» Чавчавадзе в ответ произнесла: «Почему вполовину? Я люблю сильнее»...
 В персидскую столицу Грибоедов въехал в воскресенье, в пятый день месяца реджет, по местному календарю, когда Солнце находилось в созвездии Скорпиона. Персы посчитали это дурным знаком. Советники уговаривали Грибоедова повременить и задержаться хотя на один день у ворот Тегерана. Но посланник, как и его молодая жена, не верил в приметы.

С первого дня он повёл себя довольно жестоко и потребовал немедленно начать исполнение условий договора между Россией и Персией. В Тегеране у него даже появилось прозвище «сахтар», что в переводе означает «жестокое сердце».
При этом каждый день Грибоедов писал свой обожаемой Ниноби, как он называл жену. Из сообщений друзей он знал, что Нино тяжело переносит беременность. А потом с конце января собирался покинуть Тегеран и вернуться в Ниноби. Но выполнить эти планы ему было не суждено...

30 января 1829 года в резиденцию русского посланника в Персии явился казначей и главный евнух Мирза-Якуб, который решил принять российское подданство. Когда известие о его предателстве разлетелось по городу, у дома Грибоедова собралась тысячная толпа вооруженных кинжалами местных жителей. Дипломат отправил Мирзу-Якоба поговорить с собравшимися. Но стоило тому выйти на улицу, как ему тут же отрубили голову.

Вид крови окончательно опьянил толпу, которая в считанные секунды ворвалась в здание российского посольства. Грибоедову предложили бежать через подземный ход, но он отказался и захотел сам усмирить незванных гостей. Но успел только выйти из своей комнаты, как в него полетели камни. Один из них попал Грибоедову в голову. Смерть наступила мгновенно.
Такая же участь постигла всех сотрудников посольства. Всего в тот день погибло пятьдесят человек. Тело Грибоедова ещё несколько дней таскали по улицам Тегарана и в конце сбросили в общую могилу за городом...
Никаких последствий убийство русского посланника для Персии не имело. Наследник шахского престола принц Хозрев-Мирза  лично приехал в Санкт-Петербург и на аудиенции у императора Николая Первого попросил предать  вечному забвению трагедию 30 января 1829 года.
Для того, чтобы это было легче сделать, принц привёз в подарок — жёлтый алмаз в 87 карат. Компенсация была признана достойной...
О том, что произошло в Тегеране, очень скоро стало известно и в Тавризе. Однако сообщать беременной Нине о гибеле мужа не решились. Тем более, что она продолжала получать отправленные им ещё до трагедии письма.
Сохранилось последнее письмо, которое успел отправить дипломат.
«15 декабря 1828 года. Бесценный друг мой, жаль мне тебя, грустно без тебя, как нельзя больше. Теперь я истинно чувствую, что значит любить. Прежде расставался со многими, которым тоже был крепко привязан, но день, два, неделя — и тоска исчезала, теперь, чем далее от тебя, тем хуже. Потерпим ещё несколько, ангел мой, и будем молиться Богу, чтобы нам после того никогда более не разлучаться».
Уцелела и купленная Грибоедовым  в подарок супруге фарфоровая чернильница, на которой он попросил выгравировать по-французски: «Пиши мне чаще, мой ангел Ниноби. Весь твой А.Г.15 01.29 Тегеран»...


В конце концов, под предлогом болезни Грибоедова, который якобы уже выехал на лечение в Грузию, Нино отправили в Тифлис. Только когда она оказалась в стенах родительского дома, женщине сообщили, что Александр Грибоедов погиб. В ту же секунду у Нино начались роды. Мальчик прожил  всего час, но за это время его успели окрестить и дать имя Александр...


Похороны Грибоедова состоялись только через пять месяцев. Его тело было извлечено из общей могилы и опознано благодаря простреленной на дуэли с декабристом Якубовичес руке. Гроб с изуродованными останками законопатили и залили нефтью. В таком виде на убранной чёрным бархатом подводе, которую сопровождали 12 человек с факелами в руках, тело Грибоедова доставили в Тифлис.
Нино Чавчавадзе, несмотря на отговоры, потребовала открыть гроб. Увидев изувеченный труп мужа. она отказалась поверить, что перед ней её Александр. Только заметив на его руке знакомое драгоценное кольцо, она согласилась признать, что в грубу покоится Грибоедов.
Он был предан земле в монастыре Святого Давида на горе Мтацминда. Словно предчувствуя что-то, 33-летний Грибоедов перед отъездом в Персию попросил в случае своей смерти похоронить его именно там.

Могила Грибоедова стала первым захоронением на Мтацминде, где со временем появился  пантеон выдающихся людей Грузии.

«Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя!» — приказала 17-летняя вдова выбить на чёрном мраморе, установленном на могиле мужа. Она расположена в небольшом гроте в скале и находиться словно под охраной рыдающей женщины, выполненной их бронзы скульптором Кампиони.
По распоряжению царского правительства, двум ближайшим родственницам Грибоедова — его матери и вдове — было выделено пособие в размере 60 тысяч рублей. Спустя два года на московской сцене состоялась премьера комедии «Горе от ума», до этого находившейся под негласным запретом цензуры. Тогда же Нино Чавчавадзе стала обладательницей всех авторских прав на комедию.
Правда, на жизнь этих денег  не хватало — сочинения мужа ставили не так часто. Основной статьёй доходов была пожизненная пенсия в размере 5 000 рублей, назначенная вдове Грибоедова исператором.
Нино пережила мужа на 28 лет. До последнего своего дня она носила чёрное платье. И на все ухаживания — а влюблённых в неё было немало — отвечала лишь взглядом, который был красноречивей любых слов.
Одним из тех, кто был увлечён вдовой Грибоедова, являлся поэт Михаил Лермонтов, сосланный в 1837 году на Кавказ. Лермонтов бывал частым гостем в доме Чавчавадзе и нет ничего удивительного, что он не остался равнодушным к 25-летней княжне.

Красотой Нино восхищались все, кто её видел. Дипломат и писатель Фёдор Торнау, оставил такое описание вдовы Грибоедова: «Как звезда первой величины светила в Тифлисе Нина Грибоедова. Томная красота и ангельский нрав Нины Александровны обливали моё сердце целительным бальзамом, к ней влекло мою душу неодолимой силой».

В Грузии не принято, чтобы женщина, выходя замуж, брала фамилию мужа. Но вдова великого поэта для всех была Ниной Грибоедовой. Почти три десятка лет она провела в трауре и всю себя отдавала заботам о близких. Воспитывала младшую сестру Софию, помогала брату Давиду выкупать жену и дочь из плена, в который они были захвачены Шамилем.
Последнее появление Нино Чавчавадзе-Грибоедовой в высшем свете состоялось в 1856 году, когда она вместе с сестрой Екатерной появилась в Москве на коронации императора Александра Второго. Все были в восторге от очарования 44-летней вдовы великого Грибоедова.
В тот же день, 19 сентябра 1856 года, в Малом театре давали комедию «Горе от ума». Из Москвы Нино уехала в Петербург и прожила там несколько месяцев, являясь личной гостьей молодого российского импертора.
                                 

Правительница Мегрелии                                         Софья Александровна Чавчавадзе (Николаи)

Екатерина Чавчавадзе-Дадиани

худ. Винтерхальтер, Франц Ксавер

Впрочем, подобным обращением со стороны российского монарха Нино была обязана не гению мужа, а положению средней сестры Екатерины. Та после смерти своего супруга, князя Давида Дадиани, стала правительницейи принадлежавшей семье Дадиани Мегрелии. После того, как во время Крымской войны Екатерина отвергла предложение турецкого султана перейти под его покровительство и, наоборот, повела свои войска в наступление, она стала настоящей героиней.
Семья Екатерины Дадиани стала приблежённой к императору Николаю Первому. После смерти которого расположение царской Фамилии в её отношении сохранило свою силу.

Таким образом, сёстры — Нино и Екатерина — и оказались в Москве на коронации молодого императора Александра Второго.

По воспоминиям Константина Бороздина, Екатерина Дадиани «со свитою производила эффект чрезвычайный. Сохранившая блеск своей красоты, в роскошном и оригинальном костюме, она была чрезвычайно представительна, а рядом с нею все видели прелестную её сестру, Грибоедову, дорогую для всего нашего русского общества по имени, ею носимому. Все были в востороге от мегрельской царицы, её сестры, детей и свиты».
Екатерина Дадиани и её дети провели потом десять лет в Петербурге, откуда отправились в Париж. В столице Франции дочь Екатерины — Саломе Дадиани — вышла замуж за Ашиля Мюрата, внучатого племянника Наполеона.
Это отдельная и тоже красивая история. Молодые люди познакомились на балу, который устраивала императрица Франции Евгения. Свадебные торжества проходили в королевском дворце и парке Тюильри.
Но жить Саломе и Ашиль решили в Грузии, куда поток Мюрата перевёз все семейные ценности, включая личные вещи Наполеона. В Зугдиди он построил величественный замок, гостем которого в последствии стал Алекссандр Дюма.
Увы, но родная тётка Саломе Дадиани о счастливой судьбе своей племянницы уже не узнала...
Нино Грибоедова вернулась в Тифлис в начале лета 1857 года, когда там вовсю свирепствовала холера. Женщине предоложили немедленно покинуть город. Но она отказалась и самоотверженно ухаживала за больными друзьями и родственниками. Все они благополучно поправились.

Четвертого июля газета «Кавказ» с прискорбием сообщала: «Наше общество понесло значительную потерю. В прошлую пятницу, 28 июня после краткой болезни скончалась Нина Александровна Грибоедова, урожденная Чавчавадзе. Отпевание тела происходило в прошлое воскресенье в Кашветской Георгиевской церкви, при стечении всех уважавших прекрасную личность покойной, бывшей всегда украшением лучших салонов и столь рано похищенной смертью из их круга. Тело Нины отнесено на руках в монастырь Святого Давида и положено в одном склепе рядом с супругом».

Михаил Александрович Шолохов 23 июня 1961 года во время поездки в Грузию  был приглашен писательской общественностью этой страны на выставку в Цинандали, посвященную русско-грузинским связям. В книге посетителей Шолохов оставил следующую запись: «Свято храните все то, что связано с именем Чавчавадзе, с историей Грузии, с историей трогательной любви А.С. Грибоедова. Это наша общая история издревле родственных культур, горестная и милая сердцу история ушедших в бессмертие».


  © Судьба красоты. История грузинских жён.
     И.Оболенский

© ГБУК ЦБС №2 ЦАО

-------------------------------

 Фото из личного архива

.

Владимир Емельянов

О смехе. Советую прочитать.

Адрианова-Перетц В.П. Русская демократическая сатира XVII века. М.; Л., 1954. С. 130.
Лихачев Д.С., Панченко А.М., Понырко Н.В. Смех в древней Руси. Л., 1984.
См.: Демкова Н.С. Фрагмент «Сказания о крестьянском сыне» в записи 1620 г. // Культурное наследие Древней Руси. М., 1976. С. 172–175.
См.: Попов П.Н. Повесть о «крестьянском сыне» – «напрасном тате» по Киевскому списку XVIII столетия // ТОДРЛ. М.; Л., 1958. Т. 14. С. 441.
См.: Адрианова-Перетц В.П. Указ. соч. С. 277.
Цит. по: Демин А.С. Демократическая поэзия XVII  века // ТОДРЛ. Л., 1965. Т. 21. С. 74–79.
См.: Хромов О.Р. Цельногравированная лубочная книга в России. М., 1997.
Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. 2-е изд. М., 1977. С. 221–223.
Лихачев Д.С., Панченко А.М., Понырко Н.В. Указ. соч. С. 265–366.
Адрианова-Перетц В.П. Русская демократическая сатира XVII века. 2-е изд. М., 1977. С. 97–98.
Лихачев Д.С., Панченко А.М., Понырко Н.В. Указ. соч. С. 224–237.
Цит. по изданию: Панченко А.М. Скоморошина о чернеце // ТОДРЛ. М.; Л., 1965. Т. 21. С. 89–93.
Лихачев Д.С., Панченко А.М., Понырко Н.В. Указ. соч. С. 219–221.
В подлиннике, опубликованном А.С. Деминым, описка: имя Онисим искажено – «Онсиц». См.: Демин А.С. Демократическая поэзия XVII в. в письмовниках и сборниках виршевых посланий // ТОДРЛ. М.; Л., 1965. Т. 21. С. 77–78.
Там же.
Текст письма цитирован по кн.: Розыскные дела о Федоре Шакловитом и его сообщниках // СПб., 1884. Т. 1. С. 553–554.
Адрианова-Перетц В.П. Указ. соч. С. 183–184.
Лихачев Д.С., Панченко А.М., Понырко Н.В. Указ. соч. С. 237–241.
См.: Бакланова Н.А. О датировке «Повести о Ерше Ершлвиче» // ТОДРЛ. М.; Л., 1954. Т. 10. С. 310–332.
Адрианова-Перетц В.П. Указ. соч. С.169.
Там же. С. 12–16.
Там же. С. 19.
Там же. С. 20.
См.: Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., 1965. С. 17–19.
Подробнее см.: Черная Л.А. О понятии «чин» в русской культуре XVII века // ТОДРЛ. СПб., 1993. Т. 47. С. 343–356.
Подробнее см.: Черная Л.А. Русская культура переходного периода от Средневековья к Новому времени. М., 1999.
См.: Черная Л.А. «Новая философская антропология» Макса Шелера и история культуры // Вопросы философии. 1999. № 7.
Типикон. М., 1682.
См.: Сорокин П.А. Человек. Общество. Цивилизация. М., 1992. С. 429–430.
Владимир Емельянов

Из книг ГРЦРФ. ЧЕЛОВЕК СМЕЮЩИЙСЯ. О ПАРОДИИ.

Л.А. Черная.
(окончание)

Пародийные песни представляли как бы «чистый» образец игры со словом. Они рассчитаны исключительно на песенное исполнение: в них сохранялся песенный лад с повторяющимся припевом. Здесь нет уже и следа пародии жанра (песни) как таковой, а есть осмеяние героя, которому песня и посвящена. Такова, например, «Скоморошина о чернеце», в которой высмеивалась «чернецова милостыня»:

Ходит чернец по монастырю,
Просит чернец милостину:
Дайте, чернице,
Дайте, черничне,
Чернцови милостину.

Вынесли ему белой муки
А он просит у них белой руки.
Дайте, чернице,
Дайте, сестрице,
Чернцови милостину.

Вынесли ему белого хлеба,
А он просит у них белаго тела.
Дайте, чернице,
Дайте, сестрице,
Чернцови милостину…

Песня продолжается в том же духе, требования чернеца возрастают и в конце оказывается, что милостыня его состоит в «красной девице»:

…Вывели ему красну девицу,
Он приял ее под власяницу.
То-то, чернице,
То-то, сестрице,
Чернцова милостина.

«Сказание о роскошном житии и веселии» можно принять за пародийную утопию, изображающую изобильную райскую жизнь в некоем «поместьице малом», раскинувшемся «меж рек и моря, подле гор и поля…». Тут есть все – от пажитей, садов, лесов, кораблей с заморскими товарами, птиц, рыб, драгоценных камней, рудников, коней, до женского и мужского платья и украшений, скатертей-самобранок, озер с вином вместо воды. Есть все необходимое, чтобы опохмелиться… Люди здесь ничего не делают, только веселятся: «И кроме там радостей и веселья, песень, танцованья и всяких игр, плясанья, никакия печали не бывает». Принятый «серьезный» тон Сказания нарушается только в конце, после того как автор указывает «прямую дорогу до тово веселья»: «А кого перевезут за Дунай, тот домой не думай», «А там берут пошлины неболшия: …з дуги по лошади, з шапки по человеку и со всего обозу по людям».
Однако в отдельных пародийных текстах «переходного» происхождения, т.е. точно датируемых непосредственно XVII в., наблюдаются такие новации, которые свидетельствуют о некоторых весьма серьезных переменах в судьбах русской пародии в целом. Самым важным, на наш взгляд, является то, что появляется авторская пародия, которая подписывалась не вымышленными именами, а подлинными. И хотя она еще во многом использовала фольклорные обороты и стереотипы «дурацкого смеха», но уже включала и сугубо авторские приемы работы с пародийными текстами. Одним из самых ярких примеров подобного преображения пародии служит «Послание заключенному в тюрьму». Оно представляет собой, по-видимому, подлинное шутливое послание некоего монаха Кондрата своему брату по монастырю Онисиму, попавшему в тюрьму. Об этом говорит  лаконичное начало: «Господину Онсиме челом бью» – и столь же лаконичный конец: «Кондрат». Кроме того, авторский характер проявляется в смешанном изложении самого пародийного текста. Начало и конец послания написаны сугубо книжным и явно церковным языком: «Дивлюсь убо твоему многосудительному уму, по нему же неславная и нелепослышная достойнодивоство учинил еси, его же несмыслении младенцы стыдятся действовати. И в час, в он же помыслил еси в путное шествие, и в то время приступила к тебе дурость…». Вслед за этими словами начинается игровой стихотворный текст в совершенно ином, фольклорно-смеховом, ключе и стиле:
«…и ударила тебя в бок, –
и то тебе вечной зарок.
И потом пришел к тебе бес,
и завел тебя в лес,
и там положил на тебя свою узду,
и въехал на тебе в тюрьму».
И далее:
«Поистинне от неких некоя притчя реченна бысть:
не давай бешеному черньцу молока,
да не залетит за оболока.
И тебе убо вместо млека дали меду,
И ты убо презрел мед и восхотел еси в тюрьме леду,
И ныне спасения ради своего тамо пребываеши,
И не веси, камо помышляеши».
Короткое послание кончается снова прозаически и снова церковным языком монастырского книжника: «Аще и мысль твоя высокопарительнейша, но твердейша ея четвероугольные стены преподобное твое тело огражают. Тамо жителство имей и неисходително пребывай, дондеже воздаси последним. Кондрат».
Несомненно, это шуточное послание создавалось отнюдь не с целью пародировать жанр посланий. Его автор предложил свой смеховой вариант письма к товарищу, попавшему в беду, возможно, с целью поддержать и развеселить последнего в «тюремном сидении».
Подобный же авторский пародийный текст был обнаружен среди записок, адресованных к Сильвестру Медведеву, и опубликован вместе с «розысксным делом» казненного сторонника царевны Софьи. Стрельцы Алексей Стрижов и Никита Гладкой составили свою шуточную челобитную, прося у Медведева «милостыни» – изысканных кушаний в виде «рыбки по черкаски». В форме челобитья они начинают с обращения к «пречестному отцу» Сильвестру, перечисляют свои «труды» и «тяготы»: «Вчерашния нощи Федора Леонтьевича проводили в часу 4-ом, а от него пошли в 5-ом, да у Андрея сидели… И в домишках своих мы спали долго, а ели мало. Пожалуй, государь, накорми нас!»[xvi]. Свою просьбу накормить их после дружеской попойки авторы облекли в одежды пародийной челобитной, назвав свои подлинные имена и изложив в шуточной форме реальные события прошедшей ночи. Это пример малой пародийной игры «между делом». Авторы, конечно же, не претендовали на создание некоего завершенного пародийного произведения. Тем ценнее сам факт бытования подобного отношения к пародированию в среде грамотных людей XVII  в.
Известное в единственном списке, датируемом началом XVII столетия «Послание дворянина к дворянину», как представляется, выросло на основе какого-то авторского послания Смутного времени. Текст представляет собой как бы образец из Письмовника, однако он сохраняет кое-где реальные подробности: автора преследовали «тульские воры», в темнице его продержали 19 дней, свое послание он датирует 23 апреля, упоминая, что до сего дня он «в живых», «князь Иван» накормил его «рыбкою» и др. Многие исследователи отмечали тот факт, что в этом сочинении отражены события времен восстания Ивана Болотникова 1606–1607 гг.
Послание начинается с типичных изъявлений преданности и почтения «господину моему имярек», изложенных в совершенно серьезном тоне: «Благих подателю и премудрому наказателю, нашего убожества милосерде взыскателю и скудного моего жителства присносущу питателю…». Посланий, написанных в том же ключе, с тем же подобострастием и выспренними оборотами речи, сколько угодно среди реальных писем средневековых грамотеев. Игровой смех прорывается где-то в середине «писаньица», когда автор описывает свое пребывание в тюрьме:
«да вкинули в тюрьму, и лавка, государь, была уска,
и взяла меня великая тоска,
а послана рогожа, и спать не погоже.
Сидел 19 недель, а вон ис тюрьмы глядел.
А мужики, что ляхи, дважды приводили к плахе,
За старые шашни хотели скинуть з башни».
Заканчивается послание абсолютно серьезным пожеланием «здравствовать во Христе». Автора этого произведения можно сравнить со знаменитым Даниилом Заточником, который еще в XII в. обращался в своем «Молении» к рифмованной речи и смеху, демонстрируя образованность и самоиронию. Возможно, что и автор «Послания дворянина к дворянину» прибегнул к этому приему. Он упоминает, что получил письмо от своего благодетеля, что по ходатайству последнего его принимал у себя в гостях сам «князь Иван». Так что, скорее всего, данное произведение «нарицательным» стало  не сразу. Зато впоследствии к нему начали приписывать различные игровые «штуки», отталкиваясь от некоторых оборотов автора. Так, после явной концовки «Послания», после слова «Аминь» вдруг идет продолжение в тех же словах, да совсем не в тех же «делах»:
«Да немало, государь, лет,
а разума нет, и не переписать своих бед.
Розван, что баран, разорен до конца, а сед, что овца.
Не оставили ни волосца животца, и деревню сожгли до кола.
Рожь ратные пожали, а сами збежали».
Помимо авторского пародирования, новым в переходной культуре было, так сказать, сатирическое пародирование. И в «Калязинской челобитной», и в «Повести о Ерше Ершовиче» уже нет однозначной смеховой пародийности, игры ради игры смехом, «валяния дурака». На наш взгляд, их нельзя считать и чисто литературной пародией на жанр челобитной или судного дела (как бы игрой с литературной формой того или иного вида деловой письменности). В них ставится некая игровая сверхзадача – показать и высмеять какое-нибудь социальное зло.
Например, «Калязинская челобитная» повторяет жанровую схему всех и всяческих челобитий, начинаясь с непременного обращения челобитчиков к «господину преосвященному архиепископу Симеону» и заканчиваясь неизбежным «Смилуйся, пожалуй!» Для пущей «достоверности» перед текстом жалобы помещено указание: «Список с челобитные, какова подана въ 185 (1677) году Калязина манастыря от крылошан на архимандрита Гавриила въ его неисправном житии слово в слов…». Пародия построена так, что поначалу читатель далеко не сразу понимает всю противоестественность жалоб монахов на то, что архимандрит «живет не гораздо, страх Божий забыл и иноческое обещание». И только когда начинается конкретное перечисление обид, нанесенных архимандритом монастырской братии, только тогда вскрывается вся пародийность произведения. Монахи жалуются как раз на то, что архимандрит заставляет их жить по-монашески: часто «ходить к церкви», не пьянствовать, соблюдать посты, не объедаться и т.д. В данном произведении немного чисто внешних черт пародии. Игровой элемент представлен почти исключительно рифмованной речью в отдельных местах челобитной, например:
«…ретка да хрен, да чашник старец Ефрем»;
«И мы, богомольцы твои, архимариту говорили и добра доводили,
и к пиву приводили, и часто ему говорили:
будет, архимарит, хочешь у нас в Колязине подоле побыть,
и с нами, крылошаны, в совете пожить,
и себе большую честь получить,
и ты б почаще пива варил да святую братию почаще поил,
пореже бы в церковь ходил, а нас бы не томил».
За исключением нескольких рифмованных кусков текста вся «Калязинская челобитная» строго следует за деловым языком: на каждом шагу повторяются в качестве рефрена – «мы, богомольцы твои», – как и положено в челобитьях. Данное произведение отходит от фольклорного балагурства и тяготеет к чисто литературной пародии на жанр деловой письменности, в данном случае, челобитной, и одновременно содержит элементы чистой сатиры, развенчивающей пьяную сытую леность монахов.
Еще острее звучит «Повесть о Ерше Ершовиче», передающая атмосферу древнерусского суда. Только вместо людей в ней из-за Ростовского озера судятся рыбы – Ерш, Лещ, Сом, Сельдь, Осетр и пр. По мнению Н.А. Баклановой, первоначально в этом произведении была отражена борьба за землю между крестьянами и мелкими помещиками, захватывавшими опустевшие крестьянские земли и отдававшими их своим холопам, борьба, обострившаяся во второй половине XVI столетия после введения поместной системы[xix]. В одном из списков Повести имеется дата – «Лета 7105» (1596 г.) – которая, действительно, свидетельствует о создании первой редакции сочинения еще в конце XVI в. Последующие три редакции, как считает В.П. Адрианова-Перетц[xx], были написаны уже в XVII  в., так как в них появляются следы перемен и в судопроизводстве: смена обвинительного процесса следственным (розыскным) после Соборного уложения 1649 г.

...Еще одной новацией переходной культуры XVII в. можно назвать сам факт письменной фиксации бытовавших ранее в устной традиции пародийных сценок, сказок, балаганных шуток и т.п. Так, записанная во второй половине XVII в. народная сказка о двух братьях  (богатом и бедном) и судье Шемяке существовала до этого в устной передаче не только на Руси, но и в других странах (в частности, в Польше, где подобный рассказ известен в литературной обработке Николая Рея середины XVI в.). Сюжет «Повести о Шемякине суде» прост: бедный брат настолько беден и неудачлив во всем, что у него нет не то что лошади, но даже и хомута для нее. Поэтому, заняв у богатого лошадь, чтобы привезти себе дров из лесу, бедный брат привязывает воз к лошадиному хвосту, а затем забывает отвязать, и лошадь остается без хвоста.
Столь же нелепы и другие его действия. По дороге в город на суд братья ночуют в доме «попа», у которого бедный нечаянно убивает ребенка в люльке. Когда же несчастный захотел покончить жизнь самоубийством и бросился с моста, то свалился на сани с больным стариком, которого везли в больницу, и задавил его. Трое пострадавших предъявили иск бедняку, но судья Шемяка решил все дела в пользу бедного, потому что тот, якобы, посулил ему мзду, показывая завернутый в платок камень, который судья принял за обещаемое золото.
Неожиданный поворот дела в пользу бедняка сопровождается столь же неожиданными судебными приговорами: бесхвостую лошадь не возвращать богатому брату, пока у нее не вырастет хвост; у попа забрать попадью в дом к бедняку и не отдавать до тех пор, пока она не родит ребенка; а последнему пострадавшему самому броситься с моста и постараться упасть на голову ответчика. Естественно, что все три истца отказываются выполнять подобное судебное решение и откупаются от бедняка деньгами. А когда судья присылает за обещанным золотом, то бедняк отговаривается тем, что он показывал завернутый в платок камень не для посула денег, а для угрозы. Узнав об этом, судья благодарит Бога, что не осудил его.
Счастливый конец и явный поворот фортуны лицом к несчастному бедняку объясняют близость этой сказки к польским фацециям – народным смеховым байкам, в которых сатирический элемент весьма мал. В русской прозаической переработке этой вещицы главным героем по-прежнему оказывается невезучий бедняк, а неправедный взяточник-судья остается на втором плане. Ведь повесть могла бы заканчиваться и до сценки суда, ведь логически сюжет был завершен и без него. Но в появившемся вскоре стихотворном варианте повести – «Суд Шемякин» – уже в самых первых строках расставляются новые акценты. Теперь главным действующим лицом пародии становится именно судья, и у читателя сразу же создается сатирическая ориентация при ее восприятии: «Негде во граде судья Шемяка таков был, / что весма приятно посулы любил, / потому он так и судил»[xxii]. Далее идет довольно подробное изложение всех перипетий сюжета. Но, получается, что в стихотворной записи фацеции мораль вынесена перед  басней, до начала изложения довольно пространного повествования о братьях и их злоключениях. Сатирическая цель всего произведения обнажена и акцентирована самым непосредственным образом.
Сатирический элемент прорывается и в других произведениях XVII столетия. Например, в упоминавшейся уже «Азбуке о голом и небогатом человеке», где почти все буквы древнерусского алфавита сопровождаются жалобами «голого» на свою тяжелую жизнь, попадаются и отвлеченные сатирические статьи о других людях. При сравнении двух списков XVII в. («Истории о голом по алфабету» и «Скорописной азбуки») обнаруживаются два варианта текста под буквой «фита»:

           «История о голом по алфабету» «Скорописная азбука»

Фома поп глуп, он сам грехов не знает,
а добрым людем не скажет,
да еще ему и спасиба,
что он менше знает да болше молчит

Фома поп глуп, тот греха не знает,
а людей не спрашивает, на пропой денги с прихожан берет, в карман себе кладет,
а о церковном строении не радит
и ослабу людем творит, и на том ему, попу, батку, священнику спасибо

Из сравнения этих отрывков явствует, что вторую, расширенную статью составили с целью более острого обличения священнослужителей.
Следует отметить, что параллельно с данным преобразованием Азбуки в сторону увеличения текста и углубления смысла, появлялись и редакции, направленные на сокращение той же статьи. Там она звучала так: «Фома поп глуп, сам грехов не знает, а людем не расскажет».
Подобные примеры можно было бы продолжить. Бытование одной и той же повести в прозаических и стихотворных вариантах с преобладанием смеховой или сатирической стороны произведения продолжалось и в следующем, XVIII столетии. Это говорит о разветвлении пародии и одновременном развитии в ней двух тенденций:  средневековой смеховой и сатирической, свойственной более Новому времени и веку Просвещения. Все это позволяет ответить на вопрос, поставленный в начале данной статьи: чем же была пародия XVII в. – балагурством или сатирой? Она была и тем и другим, так как существовала в двух ипостасях единовременно.
Дурацкий смех Средневековья был широко распространен во всех европейских культурах. Как доказало исследование М. Бахтина, на Западе существовал «рождественский», «пасхальный», «карнавальный» смех, смех «праздника дураков» и т.п. Пародия органично входила в состав всех видов смеха, от «parodia sacra» и «joca monacorum» на латыни до самых фантастических пародийных изобретений на народных языках. Примерно та же картина представала и в русской средневековой культуре. И в ней пародийная игра была лишь игрой, разрешаемой церковью и светской властью, чтобы народ мог снять напряжение религиозного поста, тягот и лишений реальной жизни. Действительно, такая пародия созидала лишь перевертыш, «антимир», по словам М. Бахтина и Д. Лихачева, целью которого был смех над самим собой, «валяние дурака» на глазах у публики.
Но мы видели, что в XVII в. дурацкий смех произведений, пародирующих форму (а не содержание),  дополнился пародией смысла (а не только формы). Почему же русская культура не довольствовалась старым бессодержательным смехом традиционной народной пародии?
Поскольку культура – игра, а пародия «играет» с уже готовыми формами игры-культуры, постольку можно сказать, что пародия – это игра вдвойне, игра «в квадрате», ведь она играет с игрой… Средневековая пародия играет с теми формами, которыми живет средневековая культура, а это, прежде всего, ритуал, канон и т.п. – все, что входило в XI–XVI вв. в понятие «чин». Чин сковывал в жесткие правила всю жизнь средневекового человека, запрещая, ограничивая, предписывая, рекомендуя каждый шаг – от венчания на царство русского государя до каждодневного отхода ко сну простого крестьянина. Чин-ритуал серьезен – пародия несерьезна, чин-канон однозначен – пародия вариативна, он направлен вовнутрь и замкнут – она экстравертна и открыта, он скован страхом «безчиния» – она свободна, он иерархичен – она состязательна, он безличностен – она проникнута личностным началом…
Для средневекового «чина» было характерно доминирование формы над содержанием: обрядовая сторона любого явления культуры подменяла в народном сознании его содержательную, смысловую сторону. Поэтому и для средневековой пародии внешняя форма стоит на первом месте. Очевидное усиление сатирического начала, ориентированного уже на пародирование смысла, именно в XVII в. связано, на наш взгляд, с переходным состоянием всей русской культуры этой эпохи. Представляется, что новое качество средневековой пародии, превратившее ее в явление Нового времени, вызвано теми процессами, которые и определяют «переходность» русской культуры[xxvi].
Разрабатываемый автором философско-антропологический подход к феномену культуры позволил выявить общие закономерности развития европейских культур: движение от культуры «тела» (в языческие времена) к культуре «души» (в Средневековье), а затем – к культуре «разума» (в Новое время). В разных странах разными были и время перехода, и его темпы, и уровни освоения новой идеи человека, но общим оставался конечный результат. Старая концепция человека уходила в «лету», уступая место новой идеи приближения человека к Абсолюту и порождаемой ею новой культурной системе.
Переходный период в русской культуре от Средневековья к Новому времени охватывает хронологический период, начиная со Смутного времени и кончая первой третью XVIII в. Он проходил через несколько этапов. Первые признаки кризиса средневековой культуры вели к предельному выявлению всех возможностей старой версии «человек – Абсолют», приводящего, в свою очередь, к чрезмерной перегруженности и полной неспособности старой системы к дальнейшему развитию. Реальная действительность вступала в конфликт с устоявшимся решением проблемы человека. Пройдя через начальную фазу обнаружения несостоятельности прежней культуры и попыток ее «оживления», культура вступает в полосу почти неосознанного сосуществования старого и нового под эгидой «старины». Затем происходит обострение конфликта и возникает резкое противостояние двух культурных систем. Наконец, на последнем этапе бесповоротно утверждается новая концепция человека и соответствующая ей культура. В России этот период формировался при особой роли государства. Поставив точку в процессе споров и колебаний последней трети XVII в. и резко обозначив ориентацию на Запад и приоритеты создаваемой культурной системы, государство вмешалось в свободное движение культуры, что привело к появлению «культурной политики государства».
Опыт создания философско-антропологической типологии культуры, подкрепленный конкретно-историческим анализом русской культуры переходного периода, привел нас к выводу о плодотворности избранного пути. Каков человек, такова и его культура. Каждый шаг на пути самопознания является для человеческого общества культурным шагом; в определенном смысле культура и есть самопознание человечества. Философско-антропологический анализ позволил вскрыть не только принципиально важные, основные принципы работы культурного механизма. Он высветил новым светом старые наболевшие проблемы истории русской культуры, помог понять причины существования в ней ряда парадоксов и неясностей, вызывавших дискуссии в научной литературе; снял вопросы, не получавшие ранее убедительных ответов. К примеру, получило объяснение такое явление русской культуры рассматриваемого времени, как эклектизм и смешение стилей в литературе и искусстве. Сколько копий было сломлено в нашей науке по поводу стиля барокко, столь своеобразно проявившего себя на русской почве... Смешение стилей, а также неполное (формальное) их освоение и использование с наложением на неадекватную им содержательную основу, вызывалось ориентированностью общества на «новизну». Принцип новизны, бывший одним из основных в культуре переходного периода, предопределил пересечение в ней отдельных черт Ренессанса, маньеризма, барокко и классицизма. Смешением стилей можно объяснить и перемены в судьбе средневековой пародии.
Начавшаяся ломка старой системы ценностей снизила значение «чина», хотя и не свела его «на нет». Человек переходной эпохи оказался «открытым» для поиска новых ответов на старые вопросы. Его больше не удовлетворяло постоянное следование «чину», он начал совершать нечто «самочинное, паче же рещи безчинное. Рациональное мировосприятие заставило по-новому посмотреть на сущность всего и вся, и в первую очередь – самого человека. Стройная замкнутая структура «чинов», четко очерчивавшая границы позитивного и негативного, добра и зла, белого и черного, дозволенного и недозволенного и т.д., теперь оказалась нарушенной. Начался поиск новых ценностных ориентаций, и в этом поиске разумное, рациональное начало вышло на первое место. Смысл каждого явления теперь уже не лежал в мире вечного, мире невидимом (по выражению П. Сорокина).
Глобальный мировоззренческий кризис и переворот повлиял абсолютно на все, даже на мельчайшие проявления культуры переходной эпохи. Отсюда и в пародировании акцент сместился в сторону содержания, смысла пародируемых текстов. Пародия как бы раздвоилась: старое традиционное балагурство продолжало развиваться на уровне народной культуры, новое – смысловое, сатирическое пародирование стало формироваться в рамках складывавшейся тогда «ученой» культуры.
Игровые элементы не ушли из пародийных текстов после XVII в., но изменился сам homo ludens, преобразилась и его игра-культура, и цели пародирования в ней. Человек, ориентированный на рационалистическое мировоззрение, на ценности Нового времени, сделал и пародию «разумной».