Category: армия

Владимир Емельянов

(no subject)


ПОМНЯ О ВЕЧНОМ, НЕ ЗАБЫВАЙ О НАСТОЯЩЕМ!

IMG_2536.jpg



МОЙ БЛОГ ОТКРЫТ ДЛЯ ВСЕХ.
КАЖДЫЙ, КТО ПРЕДЛОЖИЛ ДРУЖБУ, МОЖЕТ РАССЧИТЫВАТЬ НА ВЗАИМНОСТЬ.
ЛЮБОЙ МОЖЕТ КОММЕНТИРОВАТЬ ЛЮБУЮ ЗАПИСЬ И ВЫСКАЗАТЬ СВОЕ СУГУБОЕ МНЕНИЕ.
ПЕРИОДИЧЕСКИ УВОЗИТСЯ НА СВАЛКУ И ВЫЖИГАЕТСЯ ЛИШЬ ОСОБО ВРЕДНЫЙ МУСОР. НО И ПРИ ЭТОМ АВТОРУ, ВИНОВНОМУ В ЗАСОРЕНИИ ЖУРНАЛА, ДАЕТСЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ХРЮКНУТЬ В СВОЮ ЗАЩИТУ ДВА-ТРИ СЛОВА.
ВСЕМЕРНО ОДОБРЯЕТСЯ ИРОНИЯ, ЮМОР, НОВЫЕ (И СТАРЫЕ) АНЕКДОТЫ, ЧАСТУШКИ.
ПРИОРИТЕТ ОТДАЕТСЯ СТРАШИЛКАМ, ЭПИГРАМАМ И ПАРОДИЯМ.
ПЕРИОДИЧЕСКИ ПРОВОДЯТСЯ КОНКУРСЫ, ГЛАВНЫМ ПРИЗОМ КОТОРЫХ ЯВЛЯЕТСЯ АВТОГРАФ  САМОГО ЕФИМА САМОВАРЩИКОВА - МОЕГО ДРУГА, ВЕЛИЧАЙШЕГО МАГА, ЭКСТРАСЕКСА, САТИРИКА  И МАСТЕРА ИРОНИЧЕСКОЙ ЛИРИКИ ВСЕХ ВРЕМЕН И НАРОДОВ.
ИТАК, ЧИТАТЕЛЬ, ФЛАГ ТЕБЕ В РУКИ, МЕД В УСТА И - ВПЕРЕД, С ПЕСНЕЙ, ШУТКОЙ, КЛЯУЗОЙ, ОБВИНЕНИЕМ, УЛИКОЙ И АЛИБИ...
КОРОЧЕ  -  "РЕБЯТА, ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ДРУЖНО", - КАК ГОВОРИЛ ОДИН ТУРОК ПЕРЕД ТЕМ КАК ВЫСТРЕЛИТЬ КОМПАНЬОНУ В СПИНУ!!!
Владимир Емельянов

Зачем Монголии ВМФ?

На первый взгляд кажется, что с таким же успехом можно спросить: "Зачем собаке пятая нога?"

Но вот откройте сайт PIKABU  и многое поймете.


"...А вы знали, что у Монголии есть Военно-Морской Флот?



Монгольский ВМФ родился в 1938 году вместе с появлением в стране единственного военного корабля. Буксир, который привезли из советской России, по частям доставили к берегам крупнейшего монгольского озера Ховсгол. С тех пор он и несет вахту — разумеется, под именем "Сухбаатар".

Военно-морские силы Монголии никогда не принимали участия в боевых действиях, а личный состав их действительно семь человек. До самого недавнего времени командиром буксира и, следовательно, самым старшим офицером монгольского флота был выпускник советского Института рыбной промышленности Ган-Батор. После падения социализма он стал гражданским чиновником и даже создал Монгольскую мореходную администрацию, де-факто приватизировавшую военно-морские силы страны. Кроме того, администрация занимается превращением Монголии в "страну удобного флага". Под монгольским флагом сейчас ходят более 400 торговых судов по всему миру, и приносят доход более 20 млн. долларов в год..."

Владимир Емельянов

Не пройдет и ста лет...

Как стало известно, Крымский гарнизонный военный суд частично удовлетворил иск Минобороны России и обязал военнослужащих Николая Зверева и Алексея Чебанова выплатить государству компенсацию в размере 31 млн руб. В ангаре части на аэродроме в Саках в Крыму военнослужащие случайно запустили авиационную управляемую ракету Х-29ТД.

Учитывая, что средняя зарплата военнослужащего около 30 000 рублей, можно легко подсчитать, что для выплаты 31 миллиона надо будет трудиться около 100 лет.
А что кушать и во что одеваться?
В интернете появились предложения поженить военнослужащих и жить на  зарплату одного из них, а вторую отдавать в счет долга.
Владимир Емельянов

Мои твиты

Владимир Емельянов

Из старых книг. Кавалеры ПОБЕДЫ. Когда США и СССР вместе били фашистов...

Оцифровка. В сокращении...
Спасибо! Оригинал взят у klimbut в Из старых книг. Кавалеры ПОБЕДЫ. Когда США и СССР вместе били фашистов...
ДУАЙТ ЭЙЗЕНХАУЭР

В конечном счете солдатский ранец не тяжелее, чем цепи военнопленного.
Дуайт Эйзенхауэр



Советский орден «Победа», врученный будущему президенту США Дуайту Эйзенхауэру в сорок пятом году, хранится в мемориальной Библиотеке 34-го президента страны Дуайта Эйзенхауэра в его родном городе Абилин (штат Канзас). Среди множества других наград президента это, пожалуй, самая дорогая.
Там же выставлена еще одна советская награда – орден Суворова 1-й степени, который был вручен Эйзенхауэру в феврале 1944 года за успешные операции против гитлеровских войск на Втором фронте. Эйзенхауэр был единственным американским президентом, имевшим советские правительственные награды. Кроме орденов в библиотеке хранится офицерский кортик в ножнах из слоновой кости. Это подарок маршала Жукова, который испытывал к Эйзенхауэру дружеские чувства.
Первая встреча Жукова и Эйзенхауэра произошла 5 июня 1945 года в Берлине. Приехав в ставку к Жукову, Эйзенхауэр вручил ему высокую американскую награду –- «Легион почета».
Жуков сразу же доложил об этом Сталину по телефону, и тот решил немедленно сделать ответный жест. В Москве поздно вечером был срочно созван Президиум Верховного Совета, на котором было решено наградить орденами «Победа» Эйзенхауэра и Монтгомери. Через пять дней во Фракфурте-на-Майне Жуков вручил им эти ордена.

Наряду с Джорджем Вашингтоном тридцать четвёртый президент США Дуайт Д. Эйзенхауэр принадлежит к самым популярным иностранцам в нашей стране. И не только благодаря Хрущевской оттепели, во время которой мы много хорошего узнали об Америке. Об Эйзенхауэре доныне помнят ветераны Великой Отечественной войны, особенно те, кому довелось освобождать Европу от фашистов. Эйзенхауэр был Верховным главнокомандующим экспедиционными войсками союзников, командующим оккупационными силами США в Германии, начальником штаба армии и первым главнокомандующим силами НАТО. Он был одним из образованнейших американцев, с успехом выполнял обязанности президента Колумбийского университета, а затем с 1952 по 1961 год и президента США при котором наши страны и народы пережили многочисленные периоды волнений на грани войны и мира.
«Чтобы стать лидером, человек должен иметь последователей, – писал Д. Эйзенхауэр в своих мемуарах. – Чтобы найти последователей, человек должен пользоваться доверием. Итак, главное из качеств, необходимых лидеру – бесспорная цельность личности. Без неё невозможен реальный успех где бы то ни было – в рабочей бригаде, на футбольном поле, в армии или деловом офисе. Если товарищи обнаружат, что вы обманщик, если они обнаружат, что вам недостаёт искренности и цельности личности, то вы обречены на неудачу. Слова и поступки человека не должны расходиться между собой. Следовательно, главная необходимость – это цельная личность и высокая цель…».



РЕКОРДНЫЙ ДЕСАНТ

Шестого июня 1944 года в северной Франции была осуществлена самая масштабная десантная операция в истории мировых войн. Называлась она «День–Д». Это был один из ключевых моментов Второй Мировой войны, который можно сравнить по значимости с взятием Берлина.
Сроки этой операции были обсуждены еще во время Тегеранской конференции. А подготовка к ней началась еще в сорок втором году. За два года через Атлантический океан, постоянно патрулируемый немецкими подводными лодками, были переправлены 13 тысяч самолетов, 1200 боевых кораблей, 1600 торговых и 4000 транспортных судов, десятки тысяч военнослужащих и единиц техники. Для сохранения секретности портовые города южной Англии и Уэльса были объявлены закрытой зоной. К началу 1944 года на юге Великобритании скопилось до 3,5 миллионов военнослужащих. В декабре 1943 года Верховным главнокомандуюшим объединенными силами союзников был назначен Дуайт Эйзенхауэр. Масштабную переброску войск и цели, которые она преследовала, удалось сохранить в тайне. Гитлеровцы до последнего момента не были уверены, где союзники произведут десант.
Боевые действия начались c авиационной подготовки. С вечера 5 июня 1944 года и до самого утра 2600 бомбардировщиков партиями по 150–200 самолетов непрерывно бомбили вражескую территорию. С моря их поддерживали шесть линкоров, два больших монитора, двадцать два крейсера и множество миноносцев. Однако из-за густого тумана большого урона противнику нанести не удалось. Наконец, последовала команда на высадку парашютного десанта. Более восемнадцати тысяч парашютистов принимали участие в этом десанте. Территория, на которую они приземлялись, была предварительно затоплена немцами и превратилась в настоящее болото. Это затрудняло действия десанта. Однако в немецком тылу началась паника. Союзникам удалось отрезать от прибрежных соединений континентальные немецкие войска. Шестого июня в 6 часов 30 минут утра началась высадка морского десанта. Первыми на берег переправились штурмовые группы, в задачу которых входило пройти сквозь заграждения, обеспечить своим огнем высадку инженерно-саперных групп и последующую их работу по расчистке заграждений. После захвата прибрежных участков началась высадка первого атакующего эшелона. Тяжелый бой шел на западном участке высадки – в так называемом «Золотом» секторе, в зоне ответственности британской 50-й Нортумберлендской дивизии. В секторе «Джуно» действовали канадцы. Им было особенно нелегко. Немцы были готовы к встрече и потопили значительную часть из 306 кораблей. Полк Королевских стрелков, который действовал в авангарде, потерял половину своего состава, преодолевая 100 ярдов от моря до дамбы. Тем не менее, канадцам удалось оттеснить немцем от береговой линии. В секторе «Меч», в восточной части зоны высадки, 3-я британская дивизия потеряла 28 из 40 танков, но оставшиеся 12 прорвали оборону немцев. Дивизия разгромила противника, продвинулась на 4 мили вглубь материка и соединилась с 6-й парашютной дивизией возле реки Орне.
К вечеру 6 июня на побережье высадились до 150 тысяч солдат союзников, были доставлены более 20 тысяч единиц техники. Общие потери превысили 10 тысяч человек.
Однако первая основная задача кампании в Нормандии, заключавшаяся в создании надежного плацдарма с соответствующими путями снабжения в районе между Шербуром и устьем реки Орн, была полностью осуществлена только к концу июня.
Итоги операции «Оверлорд» трудно переоценить. Немцы понесли здесь большие потери – ежедневно погибало 2500-3000 человек. В огромных количествах уничтожались танки. Авиация союзников сеяла панику в немецком тылу.
В канун 60-летия окончания войны был проведен праздник, на который приглашались главы государств-союзников. И не только их. Это привело к казусам. Так, Ассоциация ветеранов Нормандии выступила категорически против участия в мероприятиях канцлера Германии. Ветераны восприняли его присутствие как оскорбление памяти погибших. Некоторое смятение в стане союзников вызвали и результаты опроса, проведенного по случаю юбилея в школах Великобритании. На просьбу рассказать о «Дне-Д» значительная часть школьников отрапортовала, что речь идет о вторжении американских войск на территорию Новой Зеландии…
Сейчас идет немало споров о результатах высадки союзников в Нормандии 6 июня 1944 года, об истинных намерениях «заклятых друзей», совещавшихся в Тегеране, а затем и в Потсдаме. Подсчитываются потери и выгоды…
Но лучше, наверное, вспомнить слова Франклина Рузвельта, произнесенные им за день до смерти: «Сегодня перед нами стоит во всем своем грандиозном объеме следующий факт: чтобы цивилизация выжила, мы должны развивать способность всех людей любого происхождения жить вместе и работать вместе, жить в мире на одной земле. Должен быть положен конец всем войнам, этому непрактичному, нереалистическому способу разрешения всех противоречий между правительствами посредством массового убийства людей…».
В те годы Дуайт Эйзенхауэр полностью разделял мнение Рузвельта.

КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ

Дуайт родился 14 октября 1890 года в городке Дэнисон штата Техас. Он был третьим сыном в семье механика Дэвида Эйзенхауэра и домохозяйки Айды Стовер. Они жили в небольшом деревянном доме на участке в три акра.
«Позднее я понял, что мы были очень бедными, – вспоминал Дуйт 4 июня 1952 года во время церемонии закладки здания Музея Эйзенхауэра в Абилине, – но слава Америки в том и состоит, что мы тогда не подозревали об этом. Мы знали только то, что не уставали нам повторять наши родители – все пути открыты для вас. Не ленитесь, воспользуйтесь ими».
В школе Дуайт учился хорошо. Большое внимания уделялфизкультуре, спорту, рос крепким парнем. С юных лет в нем проявились качества лидера, хорошего организатора.
Памятую наказы родителей, он очень хотел получить высшее образование. Мечтал стать инженером. Но учеба стоила дорого и он после некоторых раздумий поступил в Военную академию США в Уэст-Пойнте, где за обучение не надо было платить.
В Уэст-Пойнте перед ним открылась блестящая спортивная карьера: он был включен в сборную команду армии по американскому футболу. Его стали приглашать в профессиональные команды. Но он предпочел военную карьеру.
Окончив Уэст-Пойнт в июне 1915 года , он ехал в Форт Сэм- Хьюстон штата Техас на свое первое место службы с твердым намерением стать образцовым офицером армии США.
В октябре 1915 года он познакомился со своей будущей женой, которую звали Мэри Джинива Дауд. В день святого Валентина он сделал ей предложение, которое было принято. Их свадьба состоялась 1 июля в Дэнвере.
Когда Дуайт одел военную форму с лейтенантскими погонами, в Европе уже год шла первая мировая война. . Дуайт Эйзенхауэр принял решение принять участие в этой войне. Но командование имело на него другие виды. Присвоив Дуайту звание капитана, его направили в Форт-Оглеторп, штат Джорджия, обучать будущих офицеров. Потом он был направлен в танковый корпус в лагерь Кэмп-Колт, штат Пенсильвания. Здесь он также показал себя знающим и умелым командиром и 14 октября 1918 года двадцативосьмилетний Эйзенхауэр стал подполковником.

Он вновь подал рапорт о своем желании служить во Франции. Наконец ему это разрешили. Но 11 ноября немцы подписали перемирие и мечта Дуайта об участии в войне не сбылась.
В 1925 году Эйзенхауэра послали в командирскую и штабную школу (КШШ) Ливернуорта, штат Канзас. Весь следующий год Дуайт работал больше, чем когда-либо в своей жизни. Когда опубликовали окончательные итоги обучения, Дуайт оказался первым в своем потоке.
В ноябре 1929 года Эйзенхауэр был назначен помощником начальника Генерального штаба генерала Дугласа Макартура в Вашингтоне.
Макартур писал в характеристике Эйзенхауэра в начале 30-х годов: «Это лучший офицер в нашей армии. В следующую войну он должен быть среди верховных руководителей».
Молодым офицером Дуайт хотел послужить в войсках на рядовой должности, подальше от Вашингтона и штабов, но Макартур не отпускал его. Эйзенхаур провел в Вашингтоне шесть лет.
В сентябре 1939 года началась вторая мировая война. После завоевания немцами Польши Эйзенхауэр писал: «Это печальный день для Европы и всего цивилизованного мира – хотя долгое время казалось странным называть такой мир цивилизованным. Если война будет долгой и кровавой, тогда, я думаю, остатки наций, вышедших из этой войны, будут мало похожи на те, которые вступили в нее».
В сентябре 1940 года Эйзенхауэр получил письмо от полковника Пэттона, командира 2-й бронетанковой бригады в Форт-Беннинге, который писал, что вскоре впервые в истории США будут сформированы две бронетанковые дивизии, и Пэттон ожидает своего назначения командиром одной из них. Он спрашивал, не желает ли Дуайт служить под его началом. Эйзенхауэр сразу согласился, но ему не удалось долго прослужить там: пришлось работать сначала в штабе 9-го армейского корпуса, а 11 марта 1941 года он возглавил штаб 3-й армии. Штаб армии находился в столь знакомом Дуайту Сан-Антонио, где он в 1915 году молодым лейтенантом начинал свою военную карьеру. Но теперь Эйзенхауэр получил первую генеральскую звезду, став временным бригадным генералом.

После нападения японцев на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 года Эйзенхауэр прибыл в Вашингтон. Основная его задача заключалась теперь в разработке операций, связанных с войной на Тихом океане. Однако Дуайт считал, что решающие военные действия будут развиваться в Европе. На вопрос, каково должно быть основное направление стратегических усилий, он заявлял: «Мы должны отправиться в Европу и сражаться там, надо прекратить разбрасывание наших ресурсов по всему миру». На вопрос, почему он считает необходимым нанести первый удар по Германии, Эйзенхауэр отвечал: «У немцев более значительные возможности для промышленного производства и более высокая научная подготовка, чем у японцев. Мы не должны предоставлять немцам время для использования этих преимуществ». Эйзенхауэр неоднократно подчеркивал, что Европа, а не Тихий океан должна стать главным театром военных действий.
Со вступления США в войну начался стремительный рост военной карьеры Эйзенхауэра, который как бы наверстывал все, что было им упущено ранее. Решением президента ему было присвоено звание генерал-майора, немедленно утвержденное сенатом. Спустя шесть дней управление, возглавленное Дуайтом, было переименовано в оперативное.
Между тем с фронтов поступали угрожающие сводки. На огромном фронте в России, где были сосредоточены главные силы фашистской Германии и ее союзников, шли тяжелейшие бои. Япония развертывала успешные наступательные операции на Тихом океане. Немецкие подводные лодки наносили значительный ущерб американскому флоту в Атлантике. Командование США поручило Эйзенхауэру разработать проект директив по осуществлению операции, направленной на открытие второго фронта в Европе.
8 июня 1942 года он представил соответствующий документ на рассмотрение своего начальника Маршалла. Маршалл спросил, кого из американских генералов Эйзенхауэр рекомендует на пост командующего Европейским театром военных действий. Дуайт предложил кандидатуру генерала ВВС Макнарнея. «Вместо этого, – вспоминал Эйзенхауэр, – Маршалл направил в Лондон меня. Это по-настоящему приблизило меня к войне. Кабинетная работа в Вашингтоне осталась позади».
Получив новое назначение, Дуайт занялся решением многочисленных проблем, связанных с предстоящим отъездом за океан.
Главной задачей было объединение американских, английских, канадских вооруженных сил. При этом надо было не допустить всплеска националистических страстей, неизбежных при взаимодействии огромных масс людей.
Первой военной операцией, которую он возглавил лично, стала высадка союзников в Северной Африке в конце сорок второго года. Там генерал Эйзенхауэр добился первого большого успеха.
Внимательно анализируя опыт войны немцев с русскими на Восточном фронте, Эйзенхауэр уже после разгрома гитлеровцев под Москвой и Сталинградом пришел к выводу о том, что надо как можно быстрее открывать Второй фронт в Европе.
На Тегеранской конференции, несмотря на то, что Черчилль всячески оттягивал сроки открытия Второго фронта, Сталин смог переубедить его и началась подготовка к операции «Оверлорд».
Под руководством Эйзенхауэра все было продумано до мелочей Высадка была назначена на 5 июня 1944 года, а 3 июня метеорологи сообщили, что в этот день ожидается сильное волнение моря и резкий ветер. Тем не менее Дуайт принял решение начать операцию. Оно оказалось рискованной, но оправданной. Результат превзошел все ожидания. Широко разрекламмированный геббельсовской пропагандой Атлантический вал в значительной мере оказался мифом. Союзные войска без особых осложнений высадились в Нормандии и стали быстро расширять плацдарм.
До победы было еще далеко, но Эйзенхауэр уже начал задумываться о будущем послевоенной Европы. Он предлагал казнить всех членов нацистской партии, всех гестаповцев и сотрудников германского Генерального штаба. Не менее сердито он был настроен и к коммунистам – самым активным участникам движения антифашистского сопротивления. Он утверждал в своих мемуарах, что коммунистическая идеология таит в себе опасность для Франции.
25 августа 1944 года был освобожден Париж. Состоялась встреча Эйзенхауэра с де Голлем, в ходе которой они обменялись мнениями по вопросу о том, как лучше решать многочисленные проблемы, связанные с освобождением столицы, а вскоре и всей территории Франции.
Очень волновал Эйзенхауэра и вопрос о штурме Берлина.
Позиция Эйзенхауэра в этом вопросе была более реалистичной, чем у других представителей англо-американского генералитета. Он понимал, что союзники не располагают достаточными силами для такой операции и не смогут опередить советские войска, тоже рвущиеся к логову Гитлера.
Заключительная глава мемуаров Дуайта Эйзенхауэра «Крестовый поход в Европу» называется «Россия». Здесь автор тепло отзывается о героизме советских солдат и офицеров, о жертвах советского народа в Великой Отечественной войне. Но все лавры победителей фашизма приписывает только англо-американским войскам, стремясь умолчать о решающей роли СССР в этой войне. Он лишь мельком упоминает о величайших в истории войн битвах под Москвой, Ленинградом, Севастополем. Ни словом не упоминает о Курской битве. А Сталинградскую битву сравнивает всего навсего с победой западных союзников над итало-немецкими войсками в Тунисе. Разумеется, военачальника такого ранга нельзя упрекнуть в невежестве или незнании реальных фактов. Остается второе: для того, чтобы возвысить себя, он пытается принизить более удачливых стратегов. Нельзя сбрасывать со счетов и идеологическую подоплеку его сочинений: автор сознательно подтасовывает факты, чтобы читатель, не дай бог, не усомнился в том, что США самое сильное на земле государство. Впрочем, многое объясняется тем, что книга писалась в самом разгаре «холодной войны». А поначалу, сразу после войны, будучи командующим американскими оккупационными войсками в Германии, Дуайт Эйзенхауэр был достаточно объективен. Он честно отмечал вклад СССР в победу, всячески способствовал укреплению доверия между Востоком и Западом, писал, что для установления взаимопонимания американцы далжны «рассеять у русских подозрение и недоверие». И он не без успеха претворял это в жизнь.
После войны Дуайт Эйзенхауэр мечтал провести оставшиеся дни «во главе небольшого колледжа, одновременно немного занимаясь земледелием».
Но ему пришлось продолжить службу: в январе 1951 года он возглавил наземные, морские и военно-воздушные силы западных держав под эгидой НАТО.
Когда в США закипели предвыборные президентские страсти, Эйзенхауэр оказался фигурой, вполне устраивающей всех – и политические партии этой страны, и руководителей всех государств, входящих в НАТО. 11 марта 1952 года он одержал убедительную победу на предварительных выборах. Он вел избирательную кампанию под откровенно антикоммунистическими лозунгами: «Везде я настоятельно подчеркивал необходимость искоренения коммунизма в Соединенных Штатах, где бы он ни был обнаружен». В речи 25 августа 1952 года, отбросив всю дипломатию, он заявил, что необходимо возвратить в лоно западной цивилизации страны Восточной Европы и республики Советской Прибалтики.

Из книги Вл. Емельянова КАВАЛЕРЫ ПОБЕДЫ.
(Продолжение следует)
Владимир Емельянов

К Дню Победы. Из старых книг. "В. Емельянов. Кавалеры ПОБЕДЫ. Орден № 12".

Оригинал взят у klimbut в К Дню Победы. Из старых книг. "В. Емельянов. Кавалеры ПОБЕДЫ. Орден № 12".
АЛЕКСЕЙ ИННОКЕНТЬЕВИЧ АНТОНОВ


Единственным кавалером ордена «Победа», не имевшим маршальского звания, был генерал армии Алексей Иннокентьевич Антонов. Он получил эту награду 4 июня 1945 года. В одной из дискуссий, разгоревшихся в интернете, многие спорщики совершенно искренне удивлялись тому, что редчайшая из наград досталась не боевому командиру, а штабному работнику. Кто же он такой – этот малоизвестный генерал, вставший в один ряд с Жуковым, Рокоссовским, Малиновским, Толбухиным и другими выдающимися военачальниками Великой Отечественной?


Его можно назвать потомственным военным, так как родился Алексей Иннокентьевич Антонов 15 сентября 1896 года в городе Гродно в семье командира батареи царской армии. Однако помнил отца он смутно – тот умер, когда сыну не исполнилось и двенадцати лет. В 1914 году после тяжелой болезни умерла и мать Алексея. Пенсию за отца подростку выхлопотать не удалось. По совету знакомых Алексей перебрался в Петроград, где закончил гимназию и в 1915 году поступил в университет. Несмотря на то, что за учебу не надо было платить, как неимущему сыну офицера, нужда заставила отложить учебу. Он устроился на завод. В 1916 году его призвали в армию. Как вспоминал позже Алексей Иннокентьевич, именно этот призыв заставил его продолжить образование. Его направили в Павловское военное училище, после окончания которого Антонов стал прапорщиком и был зачислен в егерский полк. В боях с немцами он отличился, был награжден орденом за храбрость. В мае 1918 года, когда царская армия была расформирована, Антонов уволился в запас в должности помощника полкового адьютанта и до апреля 1919 года работал в продовольственном комитете Петрограда. Затем в жизни Антонова наступил новый этап – он вступил в Красную армию, откликнувшись на призыв «Все на борьбу с Деникиным!» Он служил в Первой Московской рабочей, затем в Пятнадцатой Инзенской дивизиях на штабных должностях, сражался с белогвардейцами под Луганском и Лисками, под Валуйками и Волчанском, Коротояком, Ростовом-на-Дону и Азовом, в марте 1920 года громил деникинцев на Северном Кавказе, в Новороссийске. Затем, уже на заключительном этапе войны, участвовал в отражении войск Врангеля, наступавших из Крыма, а в ноябре 1920 года в составе той же Пятнадцатой Инзенской дивизии форсировал Сиваш…
В 1928 году он стал слушателем основного (командного) факультета Военной академии имени М.В. Фрунзе.
Преподаватели академии сразу выделили Антонова из массы учеников, заметив его незаурядные способности к научным исследованиям, аналитический склад ума будущего командира.
После окончания академии, проработав некоторое время в войсках на должности начальника штаба Сорок шестой стрелковой дивизии, Алексей Иннокентьевич вновь вернулся к учебе и в 1933 году окончил оперативный факультет Военной академии имени М.В. Фрунзе. «Отличный оперативно-штабной работник. Готов для работы в высших штабах» - так с большим предвидением характеризовал его начальник и комиссар факультета ГС. Иссерсон.
По окончании оперативного факультета А.И. Антонов служил последовательно начальником штаба Сорок шестой стрелковой дивизии, укрепленного района и начальником Первого (оперативного) отдела штаба Харьковского военного округа.
В 1936 году его направили учиться в Академию Генерального штаба РККА, где был собран весь цвет тогдашних теоретиков военного дела: ВА. Меликов, Д.М. Карбышев, Н.Н. Шварц, А.И. Готовцев, Г.С. Иссерсон, А.В. Кирпичников, Н.А. Левицкий, Н.И. Трубецкой, Ф.П. Шафалович, Е.А. Шиловский, В.К. Мордвинов, П.П. Ионов.

Окончив академию, в предвоенные годы служил начальником штаба Московского военного округа, затем готовил кадры командиров, работая на кафедре общей тактики Военной академии имени М. В. Фрунзе.
Великая Отечественная война застала А. И. Антонова на посту заместителя начальника штаба Киевского особого военного округа. С первых дней войны он возглавил группу, предназначенную для формирования управления Южного фронта. Поставленную задачу успешно выполнил и в августе 1941 года был назначен начальником штаба этого фронта. В июле 1942 года Антонов занял такую же должность вначале на Северо-Кавказском, а затем на Кавказском фронтах.
Вся последующая деятельность Алексея Иннокентьевича связана с Генеральным штабом Вооруженных Сил Советского Союза. Об этом периоде жизни Антонова очень подробно пишет мемуарист С. Штеменко, хорошо знавший Алексея Иннокентьевича по совместной работе: «…Я считаю необходимым сделать это потому, что было бы слишком упрощенным рисовать образ А.И. Антонова, ограничиваясь общими мазками, свойственными краткой биографической справке. Кроме того, моя собственная судьба сложилась так, что начиная с весны 1940 года я нес службу в Генеральном штабе и поэтому с момента прихода туда А. И. Антонова имел возможность работать и постоянно с ним общаться.
…В нашей литературе Генштабу не повезло. О нем, как и о Ставке Верховного Главнокомандования, до последнего времени ничего почти не было написано. А если в каких-то книгах и заходила речь об этом, то преимущественно в смысле отрицательном: дескать, сидели там в шикарных кабинетах люди, совершенно оторванные от жизни, и пытались управлять войной по глобусу.
К счастью, на самом деле было не так. Ставка Верховного Главнокомандования и ее рабочий орган – Генеральный штаб – твердо держали в своих руках и планирование кампаний войны, и руководство операциями, распоряжались резервами, тщательнейшим образом следили за развитием событий на огромных пространствах, охваченных войной.
…В июне 1942 вода Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников из-за крайнего нездоровья был вынужден покинуть пост начальника Генерального штаба и перейти на более спокойную работу начальника Высшей военной академии. На его место был назначен А.М. Василевский, ранее возглавлявший Оперативное управление Генштаба.

Авторитет Василевского, вполне понятно, повышал значение повседневной работы и всего коллектива Оперативного управления. Уход Василевского чрезвычайно тяжело сказался на работе этого ведущего в Генеральном штабе управления. Начался период смены начальников. В течение каких-нибудь полугода эту должность занимали генералы А.И. Бодин, дважды А.Н. Боголюбов, В.Д. Иванов, а между ними временно исполняли обязанности генералы П.Г. Тихомиров, П.П. Вечный и Ш.Н. Гениатуллин.
Положение осложнялось тем, что по условиям работы Ставки Верховного Главнокомандования А. М. Василевский уже и после назначения на должность начальника Генерального штаба большую часть времени находился на фронтах и не мог руководить Генштабом.
…Длительные разъезды по фронтам начальника Генерального штаба, частая смена начальников Оперативного управления создали у нас атмосферу нервозности, из-за чего нередко нарушались ритм и четкость в работе. ... В «предбаннике», как мы называли приемную начальника Оперативного управления, всегда было полно народу. Некоторые и здесь пытались что-то сделать, сидели, склонившись над какими-то документами, но большинство теряло время попусту, протирая диваны. Иногда из Ставки звонили по телефону, кто-нибудь из офицеров отвечал на поставленный вопрос, и потом опять все погружалось в ожидание. Иногда в Ставку вызывались начальники направлений для более детального доклада. Вот такой была обстановка, в которой проходила работа Генштаба летом и осенью 1942 года.
Отлично понимая, сколь отрицательно сказывается на работе Генштаба частое отсутствие на месте его начальника, Александр Михайлович настойчиво искал себе достойного заместителя. И такой человек был найден. В начале декабря мы узнали, что на должность начальника Оперативного управления и заместителя начальника Генштаба по рекомендации А. М. Василевского назначен генерал-лейтенант А. И. Антонов, занимавший до того пост начальника штаба Закавказского фронта. Многие его знали и одобрительно отзывались о нем. Другие, скептики, говорили, что судить будут после двух-трех поездок в Ставку: как он с этим справится.
Вскоре А. И. Антонов прибыл в Москву. Мне пришлось его встречать, так как в то время я возглавлял южное направление.
Уже с первых дней работы в управлении почувствовалось, что прибыл недюжинный человек и большой знаток штабной службы и что теперь дело пойдет. Антонов повел себя очень умно. Он детально знакомился с людьми, тщательно изучал оперативную обстановку на фронтах и не спешил с докладом в Ставку, как его предшественники, а сразу же с головой окунулся в текущие дела Оперативного управления.
…Осваиваясь со всем этим порядком работы, генерал А. И. Антонов выразил неудовлетворенность ведением обстановки на картах. Она велась на каждом направлении по-разному, и ее трудно было читать без помощи автора карты. Впоследствии с помощью Алексея Иннокентьевича в атом важном деле был наведен образцовый порядок. Четкость ведения карт стала, можно сказать, идеальной. В Оперативном управлении стали применять единые условные цвета и знаки для определенного времени и любого вида боевых действий. Неукоснительное исполнение этого однажды установленного порядка и длительная практика позволяли легко читать обстановку с карты любого направления без пояснений. В высшей мере добросовестное отношение офицеров и генералов ко всем “мелочам” службы избавляло от многих непроизводительных потерь времени и, главное, ограждало от ошибок.

Лишь после того, когда Алексей Иннокентьевич стал вполне свободно ориентироваться в делах Генштаба и хорошо изучил обстановку на всех фронтах, он отправился на первый свой доклад в Ставку Верховного Главнокомандования. Это случилось примерно дней через шесть после прибытия на новое место службы. Нам всем понравилась такая основательность: мы поняли, что новый начальник Оперативного управления представляет собой именно то, что нужно Генштабу. Такое мнение еще более окрепло после первых поездок Антонова в Ставку, когда не только все обошлось благополучно, но постепенно прекратились постоянные ненужные бдения в приемной. Не без помощи Антонова Верховным Главнокомандующим был установлен трудный и жесткий, но в целом необходимый и приемлемый регламент работы Генштаба, который сохранился на все последующие годы. При этом сам А.И. Антонов нес наравне с нами все тяготы службы.
Не прошло и месяца с момента назначения А. И. Антонова в Генеральный штаб, как он уже получил чрезвычайно ответственное задание – в качестве представителя Ставки разобраться в обстановке на Воронежском, Брянском, а несколько позже и на Центральном фронте, с тем чтобы внести конкретные предложения о дальнейшем использовании их сил. Командировка продолжалась с 10 января по 27 марта 1943 года. Как все мы понимали, это был для нового начальника Оперативного управления экзамен на зрелость. Видно, Алексей Иннокентьевич пришелся по душе Верховному Главнокомандующему, и теперь он желал окончательно убедиться, правильно ли решение Ставки, назначившей Антонова на один из самых ответственных военных постов. Иначе Алексей Иннокентьевич не получил бы подобной командировки.
Вопреки установившимся канонам Сталин считал, что хороший штабист никогда не подведет и на командной работе, но для того, чтобы быть полноценным штабным работником, надо знать жизнь войск. Поэтому ответственных работников Генштаба всех без исключения командировали на фронты очень часто и порой на продолжительное время. Такая практика в некоторых случаях заметно ослабляла состав Генерального штаба, создавала дополнительные трудности в его повседневной работе. Однако у Верховного Главнокомандующего и на сей счет существовала своя твердо установившаяся точка зрения: он полагал, и, очевидно, не без основания, что «на месте Генштаб всегда как-нибудь выкрутится», а войсковая практика в боевых условиях полезна каждому генштабисту, тем более руководителю Оперативного управления.
Итак, 10 января 1943 года А. И. Антонов выехал в первую свою командировку на фронт в качестве руководителя одного из ответственейших управлений Генерального штаба. Советская Армия наступала тогда в трудных зимних условиях и одержала на указанных фронтах славные победы, но затем вынуждена была прекратить наступательные действия. А. И. Антонов, работая под руководством А. М. Василевского, вместе с командованием фронтов дал правильную оценку сложившегося положения. Эта оценка помогла Ставке разобраться в обстановке и перспективе ее дальнейшего развития на важнейшем в то время орловско-курском направлении.
… Через пять месяцев А. И. Антонов был назначен первым заместителем начальника Генштаба. Это позволило ему сосредоточить свои усилия на самом ответственном участке, практически возглавив Генеральный штаб. При этом, конечно, поддерживал контакт с А. М. Василевским, постоянно информировал его обо всем существенном, а взамен получал соответствующие советы и поддержку.
…Без преувеличения можно сказать, что Алексей Иннокентьевич был человеком исключительным. …Он не терпел верхоглядства, спешки, недоделок и формализма. На поощрения он был скуп, и заслужить их могли лишь люди думающие, инициативные, точные и безукоризненные в работе. Он очень ценил время и тщательно его планировал. Видимо, поэтому речь его отличалась лаконичностью и ясностью мысли. Враг длинных и частых совещаний, он проводил их только в исключительных случаях и всегда коротко.
…Случается, что человек на работе бывает одним, а дома другим. Мне неоднократно приходилось бывать у Антонова в семье. В домашней обстановке он был приятным собеседником и гостеприимным хозяином...»
***
«…И.В. Сталин с помощью А. И. Антонова установил порядок круглосуточной работы Генштаба и лично регламентировал время его руководящего состава, – вспоминает С. Штеменко. – По этому распорядку самому Антонову – первому заместителю начальника Генштаба – полагалось находиться при исполнении служебных обязанностей по 17 – 18 часов в сутки.
…Доклады Верховному Главнокомандующему делались, как правило, три раза в сутки. Первый из них имел место в 10 – 11 часов дня, обычно по телефону. Это выпадало на мою долю. Вечером, в 16 – 17 часов, докладывал обычно А.И. Антонов. Таким образом, ездить в Ставку Антонову приходилось ежедневно, а иногда и по два раза в сутки.
…Доклады Генерального штаба в Ставке имели свой строгий порядок. На доклад в Ставку вместе с начальником Генерального штаба из Генштаба ездил только, как правило, начальник Оперативного управления или его заместитель. А это обязывало последних знать все, что делается в Генеральном штабе и чем он располагает. Тут и данные о противнике, и данные о ходе оперативных перевозок, и укомплектованность фронтов, и состояние резервов. Без этого не обойтись ври разработке оперативных предложений. После вызова по телефону мы садились в автомашину и по пустынной Москве отправлялись в Кремль или на ближнюю – кунцевскую дачу Сталина. В Кремль въезжали всегда через Боровицкие ворота и, обогнув здание Верховного Совета СССР по Ивановской площади, сворачивали в так называемый «уголок», где находились квартира и рабочий кабинет И.В. Сталина. Через кабинет Поскребышева входили в небольшое помещение начальника личной охраны Верховного Главнокомандующего и, наконец, попадали к нему самому.
В левой части кабинета со сводчатым потолком и обшитыми светлым дубом стенами стоял длинный прямоугольный стол. На нем раскладывались карты, по которым докладывалась обстановка за каждый фронт в отдельности, начиная с того, где в данный момент развертывались главные события. Никакими предварительными записями не пользовались. Обстановку докладывающий знал на память, и она была отражена на карте.
Сталин слушал доклад, прохаживаясь у стола с нашей стороны. Правее письменного стола, стоявшего в глубине кабинета справа, на особой подставке белела под стеклом гипсовая посмертная маска В.И. Ленина.
…Доклад начинался с характеристики действий своих войск за истекшие сутки. Фронты, армии, танковые и механизированные корпуса назывались по фамилиям командующих и командиров, дивизии – по номерам. Так было установлено Сталиным. Потом мы все привыкли к этому, и в Генштабе придерживались такой же системы.
…Перед отъездом в Ставку мы заранее сортировали, если так можно сказать, материалы, требовавшие решения Верховного Главнокомандования, и клали их в три разноцветные папки. В красную папку помещали документы первостепенной важности, неотложные для доклада в первую очередь, в основном приказы, директивы, распоряжения, планы распределения вооружения действующим войскам и резервам; в синюю – бумаги по вопросам второй очереди: различного рода просьбы; наконец, в зеленую папку – представления к званиям, наградам, бумаги по переводам и назначениям командного состава, которые шли через Генштаб, и другие документы.
Документы красной папки докладывались обязательно полностью. Алексей Иннокентьевич был необыкновенно настойчив и не уходил от Верховного до тех пор, пока все они не получали ход или подпись. Синяя папка докладывалась по мере возможности, но, как правило, ежедневно. Зеленая – только при благоприятной обстановке. Иногда нам не приходилось ее раскрывать по три-четыре дня, но бывало и так, что находившиеся в ней документы докладывались в первую же поездку. Алексей Иннокентьевич был мастер насчет правильного определения ситуации, позволявшей доложить тот или иной вопрос, и почти никогда не ошибался, говоря мне: «Давайте зеленую». Правда, И. В. Сталин вскоре раскусил эту нехитрую механику. Иногда он сам говорил, как бы предупреждая: «Сегодня рассмотрим только важные документы», а в другой раз обращался к Антонову со словами: «Ну, а теперь давайте и вашу зеленую».
В конце ежесуточного итогового доклада было принято представлять на подпись проекты директив, которые надлежало отдать войскам. Директивы Ставки подписывали Верховный Главнокомандующий и его первый заместитель или начальник Генерального штаба. Но так как в Москве, очень часто не было ни Г. К. Жукова, ни А. М. Василевского, вторым подписывался А. И. Антонов.
…Верховный не терпел малейшего вранья или приукрашивания действительности и жестоко карал тех, кто попадался на этом. Так, в ноябре 1943 года начальник штаба Первого Украинского фронта был снят с должности за то, что не донес о занятии противником одного населенного пункта, откуда наши войска были выбиты. Можно вспомнить и другие случаи подобного рода…»
***
…С декабря 1942 года и до конца войны ни одна более или менее значительная операция Великой Отечественной войны не прошла без участия А.И. Антонова в ее планировании и подготовке. Автором замыслов и планов некоторых операций был он сам, а в планирование многих, начиная с Курской битвы, внес значительную лепту.
Алексей Иннокентьевич взял на себя нелегкий труд – лично разработать основы плана решающего наступления в летней кампании 1944 года, то есть Белорусской стратегической операции, получившей кодовое наименование «Багратион». Приступая к ее подготовке, он видел одну из первоочередных задач Генерального штаба в том, чтобы как-то убедить гитлеровское командование, что летом 1944 года главные удары Советской Армии последуют на юге и в Прибалтике. В связи с этим уже 3 мая командующему Третьим Украинским фронтом было отдано следующее распоряжение:
«В целях дезинформации противника на вас возлагается проведение мероприятий по оперативной маскировке. Необходимо показать за правым флангом фронта сосредоточение восьми-девяти стрелковых дивизий, усиленных танками и артиллерией... Ложный район сосредоточения следует оживить, показав движение и расположение отдельных групп людей, машин, танков, орудий и оборудование района; в местах размещения макетов танков и артиллерии выставить орудия ЗА (зенитной артиллерии), обозначив одновременно ПВО всего района установкой средств ЗА и патрулированием истребителей.
Наблюдением и фотографированием с воздуха проверить видимость и правдоподобность ложных объектов... Срок проведения оперативной маскировки с 5 по 15 июня с.г.».
Аналогичная директива пошла и на Третий Прибалтийский фронт. Маскировочные работы он должен был осуществлять восточное реки Череха.
Противник сразу клюнул на эти две приманки. Немецкое командование проявило большое беспокойство, особенно на южном направлении. С помощью усиленной воздушной разведки оно настойчиво пыталось установить, что мы затеваем севернее Кишинева, каковы наши намерения.
Своего рода дезинформацией являлось также оставление на юго-западном направлении танковых армии. Разведка противника следила за нами в оба и, поскольку эти армии не трогались с места, делала вывод, что, вероятнее всего, мы предпримем наступление именно здесь. На самом же деле мы исподволь готовили танковый удар совсем в ином месте. Людьми и техникой в первую очередь укомплектовывались те танковые и механизированные соединения, которым предстояло в скором времени перегруппироваться на белорусское направление.
Приняты были меры и к обеспечению тайны наших намерений. К непосредственной разработке плана летней кампании в целом и Белорусской операции в частности привлекался очень узкий круг лиц. В полном объеме эти планы знали лишь пять человек: первый заместитель Верховного Главнокомандующего, начальник Генштаба и его заместитель, начальник Оперативного управления и один из его заместителей. Всякая переписка на сей счет, а равно и переговоры по телефону или телеграфу категорически запрещались, и за этим осуществлялся строжайший контроль. Оперативные соображения фронтов разрабатывались тоже двумя-тремя лицами, писались обычно от руки и докладывались, как правило, лично командующими. В войсках развернулись работы по совершенствованию обороны. Фронтовые, армейские и дивизионные газеты публиковали материалы только по оборонительной тематике. Вся устная агитация была нацелена на прочное удержание занимаемых позиций. Работа мощных радиостанций временно прекратилась. В учебно-тренировочные радиосети включались только маломощные передатчики, располагавшиеся не ближе 60 километров от переднего края и работавшие на пониженной антенне под специальным радиоконтролем.
Весь этот комплекс мер оперативной маскировки в конечном счете оправдал себя.
…Всю первую половину мая 1944 года шла черновая работа над планом летней кампании. Еще и еще раз уточнялись детали наступления в Белоруссии.
Подобных примеров можно было бы привести много. Орден «Победа», которым Антонов был награжден за участие в разработке решающих операций войны, – высокая оценка Родиной его трудов...
«Рисуя портрет А. И. Антонова, – пишет Штеменко, – нельзя хотя бы кратко не упомянуть о его деятельности в качестве военного представителя на Ялтинской и Потсдамской конференциях. Он готовил военные вопросы и вел там переговоры в различных комиссиях и на встречах с военными представителями союзников. Сталин знал, кого брать. Алексей Иннокентьевич в то время был, пожалуй; наиболее подготовленным для этой цели военным руководителем...»
***
В феврале 1945 года, в связи с тем, что Маршал Советского Союза А.М. Василевский стал командующим Третьим Белорусским фронтом, А.И. Антонов был назначен на должность начальника Генерального штаба, которую исполнял до 25 марта 1946 года. Когда А.М. Василевский вернулся на свой прежний пост начальника Генерального штаба, А.И. Антонов стал опять его первым заместителем и пробыл на этой должности до 6 ноября 1948 года, проработав, таким образом, в Генеральном штабе без малого шесть лет.
Около пяти лет А.И. Антонов служил в Закавказском военном округе.
Последние годы жизни – до 18 июня 1962 года – он провел на посту начальника штаба военной организации стран Варшавского Договора.
Эти годы были окрашены сильным и нежным чувством. Однажды на прием в Кремль в числе других известных артистов, писателей, работников культуры была приглашена легендарная балерина – Ольга Васильевна Лепешинская. Когда прием закончился, она вышла на улицу и попала под сильный дождь. Машину за ней никто не прислал и она растерянно оглядывалась, не зная, как поступить. Следом за ней вышел Антонов, увидел промокшую женщину и предложил подвезти ее на своем автомобиле. Это было в 1956 году. Он не знал, что едет в машине с известной балериной, а она не знала кто такой Антонов. Но эта поездка и короткий разговор в машине настолько сблизили их, что вскоре они стали мужем и женой. Когда Алексей Иннокентьевич скончался, Ольга Васильевна испытала такой шок, что потеряла зрение. Лишь через год с помощью итальянских врачей зрение удалось восстановить. Но на сцену она прежняя Лепешинская уже не вернулась. После смерти мужа из танца Лепешинской ушло вдохновение…
АНТОНОВ И ПАРАД ПОБЕДЫ

Ходят слухи о том, что Сталин собирался лично принимать парад Победы, но в последний момент испугался, что упадет с коня и перепоручил это Жукову. На самом деле он с самого начала, приказывая Антонову разработать сценарий и приказ о параде Победы, твердо заявил: командовать парадом будет Рокоссовский, принимать парад Жуков.
Антонов запросил на подготовку парада два месяца. Сталин дал только один месяц. На обеде в Георгиевском зале, состоявшемся 24 мая, прозвучал знаменитый тост Сталина, посвященный советскому народу, и в тот же день в войска от имени Верховного Главнокомандующего ушел приказ о подготовке Парада Победы, намеченного на 24 июня.

Спасибо, klimbut !
Владимир Емельянов

Из старых книг. Кавалеры ПОБЕДЫ. К. Рокоссовский.

ЧЕТВЕРТЫЙ ОРДЕН
Оригинал взят у klimbut в Из старых книг. Кавалеры ПОБЕДЫ. К. Рокоссовский.
Владимир Емельянов
Константин Константинович Рокоссовский. Орден № 4. Очерк. ‒ Ижевск: Литературный Луч, 2004. ‒ 40 с. (Библиотечка журнала «Луч», серия «Кавалеры Победы»)
(Дается в сокращении)
Это четвертая книга серии, которая была посвящена 60-летию Великой Победы. Намечено было издать семнадцать очерков о выдающихся полководцах Второй мировой войны.

В Польше его считали русским, в России поляком. Его любили женщины и ненавидели враги. Он был настоящим мужчиной.
Рокоссовский был единственным человеком в мире, который занимал пост министра обороны в двух странах.
Автор напоминает нам о главных достижениях легендарного маршала СССР, размышляет о преемственности поколений и недопустимости пересмотра итогов самой страшной войны в истории человечества.

ОН КОМАНДОВАЛ ПАРАДОМ ПОБЕДЫ

Вы знаете точную дату проведения парада Победы 1045 года? Уверен, что большинство назовет день 9 мая.
Но вот свидетельство легендарного маршала Жукова. Он рассказывал, что в середине июня Сталин вызвал его к себе на дачу и спросил ‒ не разучился ли тот садиться на коня.
Жуков удивился, ведь много лет отдал службе в кавалерии, но ответил по форме, как полагается: «Никак нет! Не разучился…»
Сталин улыбнулся и сказал:
– Тогда именно вам придется принимать Парад Победы..."

Сейчас многие твердят, что Сталин просто побоялся влезть на коня, так как ему в то время исполнилось уже шестьдесят шесть лет. Мне думается, здесь действовало другое соображение. Он ведь мог принять парад и в автомобиле. Но, поступив так, он как бы отдал должное главному боевому маршалу этой победы. Недаром командовать парадом Сталин назначил Константина Константиновича Рокоссовского, как бы выделяя этих самых выдающихся командиров среди других военачальников.

Очень точно описал это в стихотворении «Парад Победы» Максим Лужанин:

…По всей планете нашей та встреча прогремела.
Оркестр московский сводный сыграл отбой войне.
От Спасской башни маршал к нам выехал на белом,
Другой скакал навстречу на вороном коне.
…Прошли у мавзолея пехотные порядки,
Один только недвижен отдельный батальон.
Чтоб рук не опоганить, у воинов перчатки,
На той постылой ноше – проклятье всех племен.
Но вот пошли... Трофеи, добытые с боями,
Под грохот барабана несут, ровняя строй.
Штандарты оккупантов, повитые шелками,
Бросают, как рогожу, на камни мостовой,
Клейменные бесчестьем бросают, как в могилу,
Чтоб враг вовек не ожил, чтобы не встать ему.
А столько ж полонить их, нужна какая сила,
Присяге нашей верность и флагу своему…


Почему именно Рокоссовскому Сталин доверил командование парадом?
Кто же он такой?

Судьбы многих маршалов Победы очень схожи. Например, и Жуков, и Василевский, и Рокоссовский получили бесценный опыт во время Первой мировой.
Все они отличились во время службы. Унтер-офицер Каргопольского драгунского полка Рокоссовский в первый же год получил Георгиевский крест.

В октябре 1917 года он вступил в Красную гвардию, был командиром кавалерийского эскадрона, отдельного дивизиона, полка и бригады, советником монгольской кавалерийской дивизии на Дальнем Востоке. После окончания гражданской войны учился вместе с Жуковым, Баграмяном, Еременко на кавалерийских курсах в Ленинграде. В 1929 году окончил курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Военной академии имени Фрунзе. В феврале 1936 года стал командовать кавалерийским корпусом.
Репрессии 1937 года не обошли и Рокоссовского: он просидел в тюрьме до марта 1940 года. Вышел на свободу благодаря ходатайству С. К. Тимошенко и Г. К. Жукова и стал служить в составе Киевского особого военного округа. Жуков, вспоминая службу того периода, отмечал: «Более обстоятельного, работоспособного, трудолюбивого и по большому счету одаренного человека мне трудно припомнить».
Великую Отечественную войну Константин Константинович встретил в должности командира корпуса.
«22 ИЮНЯ. РОВНО В ЧЕТЫРЕ ЧАСА…» (ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ КОНСТАНТИНА РОКОССОВСКОГО)

«…21 июня я проводил разбор командно-штабного ночного корпусного учения. Закончив дела, пригласил командиров дивизий в выходной на рассвете отправиться на рыбалку. Но вечером кому-то из нашего штаба сообщили по линии погранвойск, что на заставу перебежал ефрейтор немецкой армии, по национальности поляк, из Познани, и утверждает: 22 июня немцы нападут на Советский Союз.
В приграничном районе КОВО в то время происходили невероятные вещи. Через границу проходили граждане туда и обратно. К нам шли желающие перейти на жительство в СССР. От нас уходили не желающие оставаться в пределах Советского Союза. Правда, для прохождения через границу были определены пропускные пункты, но передвижение в приграничной полосе таило в себе много неприятностей для нас.
В этой же полосе свободно разъезжали на автомашинах переодетые в штатскую одежду немецкие офицеры, получившие разрешение нашего правительства на розыск и эксгумацию захороненных якобы здесь немецких военнослужащих.
Нередки были случаи пролетов немецких самолетов. Стрелять по ним было категорически воспрещено.

...»

ПЕРВЫЕ БОИ

Несмотря на строжайшие приказы свыше о недопустимости поддаваться на провокации, Рокоссовский пишет, что с первых же часов войны понял: ответственность надо брать на себя. И когда около одиннадцати часов дня в небе появились немецкие бомбардировщики, приказал обстрелять их. С командованием округа, которому он подчинялся, связь была прервана.
«Мы были вынуждены с первого же дня вносить необходимые поправки. Жизнь заставляла! ...»

«Немцы накатывались большой ромбовидной группой. Впереди мотоциклисты, за ними бронемашины и танки...
...»
Огромное превосходство противника в технике все же не сломили сопротивление корпуса Рокоссовского. Гитлеровцы удалось лишь потеснить его войска, да и то ценой огромных потерь.

Учитывая сложнейшую обстановку на Западном фронте, Ставка решила укрепить его более умелыми кадрами. Константина Константиновича направили командовать подвижной армейской группой в районе Ярцево. Прибыв на место, он понял, что реально этой группы еще нет. Он стал создавать ее из разрозненных частей и отдельных групп, выходящих из окружения, формировал из них сводные отряды, батальоны, полки и расставлял для обороны важнейших узлов дорог и населенных пунктов

ЯРЦЕВСКАЯ ОПЕРАЦИЯ. ИЗ КНИГИ К.К. РОКОССОВСКОГО «СОЛДАТСКИЙ ДОЛГ»

«
Генеральный штаб выделил в мое распоряжение две автомашины со счетверенными зенитными пулеметными установками и расчетами при них, радиостанцию и небольшую группу командиров.
К вечеру того же дня новое «соединение» прибыло на фронт.
…»
…Так началось в процессе боев формирование в районе Ярцево соединения, получившего официальное название «группа генерала Рокоссовского».
Для управления был буквально на ходу сформирован штаб из пятнадцати‒восемнадцати офицеров.
Условий не было. А штаб все-таки был — штаб на колесах: восемь легковых автомобилей, радиостанция и два грузовика со счетверенными зенитными пулеметными установками. Прибыв под Ярцево, штаб быстро сориентировался в обстановке, установил связь с частями, оказавшимися в этом районе, и приступил к организации обороны.

«Вскоре у нас появилось новое соединение — 101-я танковая дивизия полковника Г. М. Михайлова. Людей в ней недоставало, танков она имела штук восемьдесят старых, со слабой броней, и семь тяжелых, нового образца…».
«Ярцево, как я уже писал, было захвачено противником...
..»

Собрав все, что можно, на участок Ярцева, Рокоссовский начал наступление. Сыграл свое элемент неожиданности. Рокоссовский пишет, что контратака наших войск произвела на немцев ошеломляющее впечатление. Особенно напугали противника танки КВ: «Они выдержали огонь орудий, которыми были вооружены в то время немецкие танки. Но машины, вернувшиеся из боя, выглядели тоже не лучшим образом: в броне появились вмятины, у некоторых орудий были пробиты стволы. Хорошо показали себя танки БТ-7: пользуясь своей быстроходностью, они рассеивали и обращали в бегство неприятельскую пехоту...»
Однако эти машины легко сгорали — как факелы.
В этих боях Рокоссовский пересматривает некоторые старые взгляды, приобретает бесценный боевой опыт. Например, раньше в нашей армии применялась так называемая ячеечная оборона. Испытав ячейку на себе, Рокоссовский пришел к выводу, что надо немедленно ликвидировать систему ячеек и переходить на траншеи.

«Пополнялись наши части по необходимости за счет выбиравшихся из окружения. Приток людей, шедших и запада на восток—к своим!— не останавливался: кто шел от самой границы, кто из-под Минска... Многие офицеры — я к ним относился с особенным уважением — выводили свои группы с оружием, прорывались с боем. Но сколько бойцов и командиров выходили безоружными!
Всех их необходимо было вооружить. А чем? Из тыла мы в те дни получали мало.
Кто-то — чуть ли не Алексей Андреевич Лобачев—подал мысль: если окруженцы смогли целыми группами проходить через линию фронта и по территории, занимаемой противником, то и мы в состоянии заслать в тыл врага разведчиков и поискать оружие на полях минувших боев. Попробовали. Опыт оказался очень удачным, и в течение продолжительного времени мы таким путем добывали из-под носа у немцев, что было нужно.
Так мы тогда жили... Тем не менее, повторяю, 16-я армия представляла уже внушительную силу. Сражалась она все более стойко.
И противник, понеся большие потери при наступлении, перешел к обороне.
Заговорила о нас столица. В сводках Совинформбюро часто упоминалась ярцевская группа войск...»

ОБОРОНА МОСКВЫ. СТАЛИНГРАД. ОСВОБОЖДЕНИЕ БЕЛОРУССИИ
Прошло всего полтора месяца после начала войны и Рокоссовский получил второе повышение – был назначен командующим 16-й армией Западного фронта, в состав которой входили шесть стрелковых дивизий, танковая бригада и другие части. Этой армии было поручено оборонять важнейшее направление, ведущее к Москве. Здесь служили легендарные командиры: Панфилов, Доватор, Катуков, Белобородов. Но и ситуация сложилась чрезвычайная. Противник рвался к Москве. И приказ командующего фронтом Жукова: «Стоять насмерть», по мнению Рокоссовского, привел бы к неоправданным потерям. У него был другой план: выгоднее отвести войска километров на десять назад, за водохранилище. Рокоссовский через голову Жукова обратился к начальнику Генштаба Б. М. Шапошникову, который санкционировал отвод 16-й армии. Однако Жуков прислал телеграмму: «Войсками фронта командую я! Приказ об отводе войск отменяю, приказываю обороняться на занимаемом рубеже, и ни шагу назад не отступать. Генерал армии Жуков».
Позже, когда Жуков попал в опалу, этот эпизод чаше всего приводился для того, чтобы осудить «произвол Жукова». Но кто знает, чем обернулся бы для фронта этот массовый отход… Жуков считал, что он мог подтолкнуть к отступлению и другие армии, положение которых было не менее опасным. Кроме того, отойдя за водохранилище, 16-я армия, укрепив свои позиции, серьезно оголяла и ослабляла правый фланг 5-й армии. Есть еще одна причина несгибаемости Жукова. В условиях, когда решалась судьба государства, дисциплина и твердая управляемость войск приобретали первостепенное значение. Может быть, осознав правоту Жукова, Рокоссовский перестал жаловаться на него.

5 декабря 1941 г. началось контрнаступление под Москвой и после нескольких весьма успешных операций имя Рокоссовского стало известным повсюду: наши солдаты гордились им, а враг стал опасаться настолько, что, когда в середине января 1942 года Рокоссовский получил задачу овладеть городом Сухиничи, немцы стали спешно покидать город. Оказывается, Рокоссовский использовал психологический прием давления на врага, приказав передавать по всем армейским радиостанциям сообщения: «Рокоссовский приехал», тем самым вызвав у противника впечатление, что на Сухиничи идет вся 16-я армия. Фашисты запаниковали. Это сыграло свою роль. Даже комфронта Жуков не сразу поверил, что Рокоссовскому так легко и почти без потерь удалось овладеть сильно укрепленным городом. Правда, для самого командарма все кончилось не совсем благополучно: в уже освобожденном городе он был тяжело ранен осколком снаряда.

*** После госпиталя следует очередное повышение. Он последовательно командует Брянским, Донским, Центральным, Белорусским, 1-м Белорусским и заканчивает войну во главе войск 2-го Белорусского фронта. Неоценимо его участие в Сталинградской и Курской битвах, в освобождении Белоруссии и Польши. Умело действовал он в Восточно-Прусской и Берлинской операциях. Где бы ни служил Рокоссовский, его часто можно было видеть на переднем крае, среди солдат и офицеров.

Особая роль принадлежит Рокоссовскому в освобождении Белоруссии.
Еще до окончания Белорусской операции Рокоссовскому было присвоено маршальское звание.


НА ПОДСТУПАХ К ВАРШАВЕ

Развивая успех, достигнутый в Белоруссии, войска фронта практически без всякой оперативной паузы перешли границу Польши и начали проводить Люблино-Брестскую наступательную операцию.

«Дороги забиты колоннами пленных, – пишет "Правда" – На погонах, рукавах и пилотках пленных блестят "устрашающие " эмблемы. Наштампованные из жести кости и черепа, морды носорогов, пасти ядовитых змей. Каждый из них был вооружен автоматом, широким кинжалом с выгравированной надписью: "Все для Германии"».
«Известия» сообщали: «Подготавливая операцию, саперы Героя Советского Союза майора Румянцева сняли в горах около двух тысяч мин и фугасов. Могучий удар советских воинов обрушился на головы немцев, как гром среди ясного неба…».

ТАСС, Лондон: «Утром 28 марта свыше 950 бомбардировщиков "Летающая крепость" в сопровождении более 350 истребителей "Мустанг" совершили налет на германские военные заводы в Берлине и Ганновере". По информации агентства "к арсеналу английских воздушных сил прибавилась авиабомба весом около 11 тонн. Это приблизительно двукратный вес до сих пор применявшейся бомбы. На испытании окончательной модели она так глубоко проникла в землю, что 18 рабочим пришлось откапывать ее в течение 9 дней, работая по 12 часов».
Из сообщений газет видно, какая жестокая и упорная борьба шла за Варшаву.

В ЛОГОВЕ ВРАГА. ГЕРМАНИЯ


У Рокоссовского было еще немало победоносных сражений.
Вот фрагменты описания одного из самых главных.
«Как мы и предполагали, после ликвидации восточно-померанской группировки противника нам предстояло принять участие в Берлинской операции, – вспоминал Рокоссовский.
Из-за крайне ограниченных возможностей использования железных дорог по ним решили перевозить только танки и другую технику на гусеничном ходу. Все остальное пойдет походным порядком. Пустим в дело весь свой колесный транспорт — от автомашин до конных повозок. Войска будут следовать перекатами: то пешком, то на колесах. Главное — точное соблюдение графика и строгая дисциплина на марше.
Разрабатывая Берлинскую операцию, советское командование учитывало сложившуюся к тому времени политическую и стратегическую обстановку. Несмотря на явный проигрыш войны, немецко-фашистское руководство еще на что-то надеялось. Почти полностью прекратив действия против союзников, гитлеровцы создавали крупную группировку против советских войск. Гитлер и его окружение все еще рассчитывали на какие-то комбинации, которые могли бы их спасти. Надо было положить конец этим попыткам. Отсюда задача наших войск: как можно быстрее разгромить немецко-фашистскую группировку на берлинском направлении, овладеть германской столицей и выйти на реку Эльба.
...Нам отводился невероятно короткий срок на перегруппировку, хотя войска должны были преодолеть расстояние свыше 300 километров.
Наконец наступил момент, когда мы смогли подвести итоги проделанной работы и убедиться, что войска фронта к наступлению готовы.
…Форсирование происходило под прикрытием дымовых завес. Очень эффективной оказалась стрельба дымовыми снарядами и минами, разрывы которых лишали неприятельские наблюдательные пункты и огневые точки необходимой видимости.
Инженерные войска с помощью стрелковых частей приступили к наводке понтонных и паромных переправ. Им сильно мешали своим артиллерийским огнем вражеские корабли, появившиеся в проливе. С улучшением погоды ими занялись летчики Вершинина.

…Войска армии приступили к форсированию реки под прикрытием артиллерийского огня. Артподготовка здесь началась несколько позже, чем у Батова, и продолжалась 60 минут. Переправа осуществлялась на широком фронте с помощью множества лодок, заранее подтянутых к восточному берегу Вест-Одера. Главный удар армия наносила на 4-километровом участке, создав плотность артиллерии до 200—220 орудий и минометов на километр фронта. Под прикрытием артиллерийского огня вся масса наплавных средств одновременно устремилась к противоположному берегу. Все, кроме гребцов, вели огонь из пулеметов и ручного оружия.

Большую помощь пехоте в боях на западном берегу оказывала авиация 4-й воздушной армии, совершившая в этот день 3260 самолето-вылетов. Наше господство в воздухе было полное. Действия вражеской авиации ограничивались разведкой. В течение дня мы насчитали в воздухе 69 самолетов противника. Из них 10 было сбито.
Ночью вражеская авиация пыталась применить торпеды и плавучие мины для подрыва мостов, которые наводили наши саперы. На участке 70-й армии были схвачены вражеские водолазы-диверсанты, посланные тоже с задачей разрушать наши переправы.
…Туда, где обозначился наибольший успех, то есть к Батову, перебрасываем два мотопоптонных батальона с их парками, ранее придававшиеся 49-й армии. К вечеру на участке Батова на реке Ост-Одер действовали 30-тонный и 50-тонный мосты и 50-тонный паром. На Вест-Одере работали шесть паромных переправ, из них два парома 16-тонных, большой площади.
…У 70-й армии успехи были несколько меньше. Но и ее войска расширили плацдарм, в частности овладели рощей севернее Паргова, имевшей в той обстановке большое значение.
Войскам 49-й армии удалось лишь зацепиться за западный берег Вест-Одера, и весь день шел бой за удержание этих небольших плацдармов. Противник беспрерывно контратаковал наши части.
…Решено было главный удар перенести на правый фланг.
Продолжала непрерывно переправлять свои войска на западный берег Вест-Одера и 70-я армия. Отражая яростные контратаки врага, наши части шаг за шагом теснили его. За день они продвинулись до трех километров. Армия переправила на западный берег одиннадцать батальонов.

…В результате жарких боев наш плацдарм на западном берегу Вест-Одера достиг 24 километров по фронту и более 3 километров в глубину. Это обеспечивало более выгодные условия для переправы войск.
Вся беда заключалась в том, что тяжелая техника могла быть переброшена через пойму только по сохранившимся насыпям и дамбам, а их на участке каждой армии было не более двух. Это замедляло темп наступления, тем более что противник держал эти узкие места под артиллерийским огнем. Необходимо было как можно скорее отбросить его от реки на такое расстояние, которое не давало бы ему возможности вести прицельный огонь по переправам.
…Все внимание Военного совета фронта, политуправления, командующих родами войск и начальников служб было сосредоточено на решении этой задачи.
…К 25 апреля части 65-й и 70-й армий, подкрепленные фронтовыми средствами усиления, продвинулись до 8 километров, хотя Батову пришлось часть своих войск развернуть фронтом на север, против штеттинской группировки врага. Чтобы помочь ему, мы торопили Федюдинского с переброской на плацдарм двух его корпусов. Для этого ему были предоставлены переправы 65-й армии на ее правом фланге.
70-я армия достигла рубежа Радехов, Петерсхаген, Гартц.
…Попов переправил на западный берег и свой армейский резерв — стрелковый корпус. Вечером по переправам 70-й армии направился на плацдарм 3-й гвардейский танковый корпус. Подтягивала к этим переправам главные силы в 49-я армия.
У командармов настроение было превосходное: они уже владели плацдармом 35 на 15 километров. Еще немного — и войска прорвут вражескую оборону.
…Но чуть забрезжил рассвет, гитлеровцы снова начали контратаки на всем фронте нашей ударной группировки. Противник бросил значительную часть своих резервов: части 103-й бригады СС, 171-й противотанковой бригады, 549-ю пехотную дивизию из района Штеттина, 1-ю дивизию морской пехоты, прибывшую из района Штольпа с участка 1-го Белорусского фронта, а также танкоистребительную бригаду «Фридрих», почти целиком вооруженную панцер-фаустами и усиленную дивизионом штурмовых орудий.
…Враг опоздал. К этому времени на западном берегу Вест-Одера мы имели силы, которые ничто не могло остановить. Там уже развернулись три корпуса 65-й армии — Алексеева, Эрастова и Чувакова — боевых, замечательных командиров. Рядом с ними сражались два корпуса армии Попова, а третий корпус тоже был готов вступить в бой. Заканчивали переправу 3-й гвардейский и 1-й гвардейский Донской танковые корпуса, возглавляемые талантливыми генералами А. П. Панфиловым и М. Ф. Пановым.
…Бои 26 апреля носили ожесточенный характер. Враг вводил все новые и новые резервы, вплоть до наспех созданных батальонов фольксштурма с названиями городов, их сформировавших. Но это была уже агония. Как смертельно раненный зверь огрызается в диком безумии, так и фашисты дрались до последнего. У них оставалась лишь одна надежда — дождаться подхода англичан и американцев, сдаться им, но не советским войскам. На большее, по-видимому, они уже не рассчитывали и потому дрались с ожесточением обреченных.
…Наш командный пункт был перенесен в Штеттин. До этого управление войсками мы осуществляли в основном с наблюдательных пунктов, которые располагались на наиболее важных направлениях действий войск фронта на удалении 2,5—4 километра от передовых подразделений. Не могу не отметить отличную, самоотверженную работу наших связистов. Как командование фронта, так и командующие армиями всегда были обеспечены связью со своими соединениями и частями.
Войска нашего левого соседа, 1-го Белорусского фронта, совершив маневр своими правофланговыми соединениями, обошли Берлин с севера и сомкнулись с частями 1-го Украинского фронта к западу от германской столицы. Берлинская группировка врага оказалась в кольце.
…Войска всех армий фронта успешно развивали наступление. Начиная с 27 апреля враг уже не мог сколько-нибудь прочно закрепиться ни на одном рубеже. Началось стремительное преследование его отходящих частей, хотя они не упускали случая оказывать нам сопротивление.
…Отступая, вражеские войска взрывали за собой мосты, минировали и разрушали дороги, пытались дать — бой в каждом удобном для обороны населенном пункте. Но, несмотря на это, скорость продвижения наших войск в сутки достигала 25—30 километров.
…4 мая вышли на разграничительную линию с союзниками и войска 70-й, 49-й армий, 8-го механизированного и 3-го гвардейского кавалерийского корпусов (конники дошли до Эльбы). Части 19-й армии Романовского и 2-й Ударной Федюнинского еще сутки вели бои—очищали от гитлеровцев острова Воллин, Узедом и Рюген. С овладением этими островами закончилась наступательная операция 2-го Белорусского фронта. Правда, приходилось еще прочесывать отдельные районы, обезвреживать небольшие группы гитлеровцев, остававшиеся в тылу наших войск.
…Мы в Германии. Вокруг нас жены и дети, отцы и матери тех солдат, которые еще вчера шли на нас с оружием в руках. Совсем недавно эти люди в панике бежали, заслышав о приближении советских войск. Теперь никто не бежал. Все убедились в лживости фашистской пропаганды. …Стоило войскам остановиться на привал, как у походных солдатских кухонь появлялись голодные немецкие детишки. А потом подходили и взрослые. Чувствовали, что советские солдаты поделятся всем, что они имеют, поделятся с русской щедростью и с отзывчивостью людей, много испытавших и научившихся понимать и ценить жизнь...»

«А КТО ТРЕТИЙ ‒ НАДО ПОДУМАТЬ…»

Исследователи отмечают, что Жуков и Рокоссовский по своему ратному духу, полководческому почерку были очень близки друг другу. Но были у каждого из них и свои особенности. Жуков, безусловно, был военачальником более крупного стратегического плана. Рокоссовский же очень силен был в разработке конкретных войсковых операций. По оценке В.М. Молотова: «По характеру для крутых дел Жуков больше подходил. Но Рокоссовский при любом раскладе в первую тройку всегда войдет. А кто третий – надо подумать...».

По свидетельству военного историка Гареева, Жуков и Рокоссовский олицетворяли собой два разных стиля управления войсками. Жуков был более властным, жестким, твердым, категоричным. Рокоссовский, также обладая высокими волевыми и организаторскими качествами, был более гибким, терпимым к людям, обладал большой внутренней культурой и неотразимым личным обаянием.

Например, один из штабных работников вспоминает: «После войны, на командно-штабное учение в Белорусском округе, ночью на запасной командный пункт прибыл заместитель министра обороны Рокоссовский. Под сильным дождем мы шли с ним в палатку. По пути, в темноте, Константин Константинович зацепился за небрежно проложенный телефонный провод и упал прямо в лужу. Помогая маршалу подняться, мы ожидали самого худшего. Но он быстро встал, засмеялся и невозмутимо сказал: "А мы во время войны обычно закапывали телефонные провода". Наверное, по-другому среагировал бы Жуков да и многие рангом гораздо ниже... В этом эпизоде весь Рокоссовский. Обладание такими качествами – это своеобразный и довольно редкий среди больших руководителей талант…».

...Вокруг знаменитых людей всегда много легенд. Не стал исключением и Рокоссовский. О нем пишут: «Маршал знал каждого солдата в лицо». Но во время войны он командовал двумя корпусами, двумя армиями, шестью разными фронтами, каждый фронт численностью от 500 тысяч до миллиона человек, где каждый день тысячи солдат убывают и прибывают. Всех знать, конечно, невозможно.
Еще легенда: мол, за всю службу Константин Константинович ни разу никого не наказал. Но в делах хранятся его приказы с объявлением взысканий военнослужащим за различного рода серьезные упущения по службе и нарушения дисциплины.
Иногда некоторые мемуаристы пытаются противопоставить мягкость Константина Константиновича жесткости Жукова. Но истина в том, что, соперничая и ревниво следя за успехами друг друга, все же, при решении наиболее сложных задач они чаше всего соединяли свой военный и интеллектуальный потенциал и искренне уважали друг друга. Достаточно сказать, что во время войны практически все назначения Рокоссовского на высшие должности, кроме последнего перемещения, состоялись по инициативе и поддержке Жукова. Да и Константин Константинович, когда на совещании высших военных руководителей готовилась расправа над Жуковым, не побоялся высказаться в его защиту.


ЛЮБИМЕЦ ЖЕНЩИН И ВОЖДЕЙ

Маршал Рокоссовский был любимцем нашей армии. Его очень ценил и ему больше чем кому-либо симпатизировал Сталин, называя его "мой Багратион".

Рассказывают, что в 1947 году Рокоссовского пригласили с женой и дочерью на обед к Сталину. Сталин вел себя непринужденно, прохаживался вдоль стола, потом подошел к Рокоссовскому и поинтересовался:
– Вы ведь сидели, Константин Константинович?
– Да, товарищ Сталин, я был в заключении. Но вот разобрались и отпустили. А сколько замечательных людей там погибло!
– Да, у нас много замечательных людей.
Резко повернувшись, Сталин вышел в сад.
Все молчали, а Маленков возмутился:
– Зачем вы это сказали?
Через несколько минут Сталин вернулся. В руках у него было три букета роз. Один букет он преподнес жене Рокоссовского, другой – дочери, третий – самому маршалу. Рокоссовский облегченно вздохнул и больше никогда не напоминал Сталину о погибших в тюрьмах.

* * *

Однажды член военного военного совета одного из фронтов Л. Мехлис доложил Сталину, что генерал Рокоссовский спал с актрисой, а теперь спит с медсестрой. Сталин не отреагировал. Разговор продолжался. Лев Захарович, одержимый желанием наказать порок, вернулся к поставленному им вопросу. «Так что же делать будем с товарищем Рокоссовским, ведь он спит с женщинами?»
«Что делать будем? Завидовать будем», ‒ ответил Сталин.


* * *
Красавец Рокоссовский не мог не нравиться женщинам. Но, несмотря на подметные письма о том, кто к кем спит, на самом деле он был довольно стойким семьянином.
Мотаясь по фронтам, он долго не мог установить связь с семьей.
«Дорогая Люлю и милая Адуся! Как мне установить с вами связь – не знаю. Я здоров, бодр, и никакая сила меня не берет. Я за вас беспокоюсь. Как вы там живете? Забирайтесь куда-нибудь в маленький городишко подальше от больших городов, там будет спокойнее. До свидания, мои милые, дорогие, незабвенные. Заботьтесь о себе и не беспокойтесь за меня излишне. Еще увидимся и заживем счастливой жизнью. Целую крепко-крепко, безгранично любящий вас Костя. 8 июля 1941-го».
«Дорогие, милые Люлю и Адуся! Пишу вам письмо за письмом, не будучи уверенным, получите ли вы его. Все меры принял к розыску вас. Неоднократно нападал на след, но, увы, вы опять исчезали. Сколько скитаний и невзгод перенесли вы! Я по-прежнему здоров и бодр. По вас скучаю и много о вас думаю. Часто вижу во сне. Верю, верю, что вас увижу, прижму к своей груди и крепко-крепко расцелую».
«Был в Москве. За двадцать дней первый раз поспал раздетым, в постели. Принял холодную ванну – горячей воды не было. Ну вот, мои милые, пока все. Надеюсь, что связь установим. До свидания, целую вас бесконечное количество раз, ваш и безумно любящий вас Костя. 27 июля 1941-го».
"Милая Люлюсик! Наконец-то получил от тебя целую пачку писем. Все это передал мне лично корреспондент "Правды", побывавший у тебя. Сижу, перечитываю письма и переживаю медовый месяц. Никто мне тебя не заменит, и никого мне не надо. Не грусти, Люлю, бодрись и верь, что мы с тобой встретимся и опять заживем по-прежнему. Целую тебя, мой светлый луч, бесчисленное количество раз. Любящий тебя твой Костя. 17 февраля 1942 года».
Однако фронтовая любовь не обошла и его. В 1942 году он познакомился под Сталинградом с военврачом 2 ранга Галиной Васильевной Талановой.
Молоденькая женщина была так похожа на его любимую жену Юлию. Вот и не устоял генерал… А Галина Васильевна Таланова в январе 45-го под Варшавой стала матерью. Назвали новорожденную Надеждой. Константин Константинович дал дочери свою фамилию. У Рокоссовского к Галине было глубокое, серьезное чувство.... Но приближалась долгожданная Победа, а с ней и неминуемая разлука. Константин Константинович ведь сразу сказал возлюбленной: «Юлию Петровну предать никогда не смогу!» Объяснил, почему. В 1937-м Рокоссовского арестовали. Почти три года просидел в Крестах. Семье, как он узнал, когда вышел на свободу, пришлось хлебнуть лиха. Жену третировали и на работе, и дома как супругу "врага народа". С Адой – дочерью "предателя" – в школе дети не хотели сидеть за одной партой, разговаривать и играть. Другие женщины, случалось, не выдерживали моральных пыток и отрекались от мужей, от родителей. А семья Рокоссовского выдюжила, дождалась его освобождения.
– Он был очень красивый мужчина, – вспоминала не раз видевшая его Светлана Павловна Казакова. – Интеллигент! Говорил негромко, с милым польским акцентом. Все женщины фронта страдали по нему. Когда газеты печатали его фотографии, почтальоны носили письма в редакцию мешками – с объяснениями в любви. Одна англичанка слала их изо дня в день...
После войны Таланова осталась одна с дочкой Надеждой. Маршал помогал им во всем. Многие мужчины вздыхали по ней. В том числе и летчик-испытатель Кудрявцев. Рокоссовский, который очень переживал, что Галина одинока, видя как трепетно относится к ней воздушный ас, сказал: «Видно, это твоя вторая половинка». И состоялась свадьба. Но счастье и на этот раз было коротким. Погиб летчик.
Дочь Галины Васильевны Надя Рокоссовская закончила МГИМО.
В августе 1988 года в день 45-летия Курской битвы в городе Свобода встретились внук Рокоссовского Константин (сын Ады Константиновны) и Надежда Константиновна, родившаяся под Варшавой.
– Мой папа узнал, что у него есть тетя Надежда Константиновна лишь в 1988-м, – рассказывала правнучка маршала Ариадна Рокоссовская. – С тех пор, как они побывали в Свободе, подружились. Бабушка Надя, – так, и только так, называю я ее. Для меня это теперь самый родной человек. А прабабушка Люлю, точно знаю, поняла и простила мужа.



АНГЛИЙСКИЙ ЛОРД. МИНИСТР ОБОРОНЫ ДВУХ СТРАН.

Знаете ли вы, что в параде победы в Москве принимали участие пять английских лордов?
Между тем, это вовсе не шутка.
За великие военные заслуги, среди прочих знаков внимания и наград, Британская корона пожаловала лордство пятерым советским маршалам – Рокоссовскому, Жукову, Коневу, Василевскому и Антонову. К званию прилагалось небольшое поместье в Англии и право заседать в Палате Лордов. Естественно, что никто из них посетить поместье в Англию не поторопился. Постепенно этот случай подзабылся...
На этом можно и завершить рассказ о маршале Рокоссовском.
Впрочем, нельзя не упомянуть еще один факт: пожалуй, Константин Константинович был единственным человеком в мире, который занимал пост министра обороны двух стран – Польши и СССР. В Польше он трудился с 1949 по 1956 год. За время работы в Польше он многое сделал для польской армии. Рокоссовскому было присвоено воинское звание Маршала Польши.



________________________________________
Владимир Емельянов

Из старых книг. Кавалеры ордена ПОБЕДА. Жуков Георгий Константинович.

Спасибо, klimbut !
Я все собираюсь оцифровать свои старые книжки, но, как говорится: "То денег много или мало, то настроение не то..."
klimbut пообещал к Дню Победы все 17 очерков хотя бы в сокращении отсканировать.
Первый - о Жукове.
Пусть будет нашим общим подарком к 9 мая.


Оригинал взят у klimbut в Из старых книг. Кавалеры ордена ПОБЕДА.
НАГРАДА ВЫСШЕЙ ПРОБЫ (Извлечения из статута)

Орден Победы - высший военный орден. Им награждаются лица высшего командного состава Красной армии за успешное проведение таких боевых операций в масштабе одного или нескольких фронтов, в результате которых в корне меняется обстановка в пользу Красной армии.

Размер звезды между противолежащими вершинами - 72 мм. Диаметр круга с изображением Спасской башни - 31 мм. Общий вес ордена - 78 г. Содержание платины в ордене - 47 г, золота - 2 г, серебра - 19 г. Вес каждого из пяти рубинов - 5 карат. Общий вес бриллиантов на знаке - 16 карат.



КАВАЛЕРЫ ОРДЕНА

За все время существования ордена 20 экземпляров были вручены 17 его кавалерам.

10 апреля 1944 года стали известны имена трех первых кавалеров ордена Победы.
Обладателем знака № 1 стал командующий 1-м Украинским фронтом маршал Г. Жуков.
Знак № 2 получил начальник Генерального штаба маршал А. Василевский.
Орденом Победы № 3 был награжден Верховный главнокомандующий маршал И. Сталин.
Все они отмечены столь высокими наградами за освобождение Правобережной Украины.
Следующие награждения
30 марта 1945 года кавалерами ордена (№ 4) стали командующий 2-м Белорусским фронтом маршал К. Рокоссовский - за освобождение Польши и командующий 1-м Украинским фронтом маршал И. Конев (№ 5) - за освобождение Польши и форсирование Одера.
26 апреля список награжденных пополнился еще двумя именами - командующего 2-м Украинским фронтом маршала Р. Малиновского (№ 6) и командующего 3-м Украинским фронтом маршала Ф. Толбухина (№ 7). Оба были награждены за освобождение в тяжелых, кровопролитных сражениях территории Венгрии и Австрии.
31 мая кавалером ордена стал командующий Ленинградским фронтом маршал Л. Говоров (№ 8) - за освобождение Эстонии. Тем же указом командующий 1-м Белорусским фронтом маршал Г. Жуков (№ 9) и командующий 3-м Белорусским фронтом маршал А. Василевский (№ 10) были награждены орденом Победы вторично: первый - за взятие Берлина, второй - за взятие Кенигсберга и освобождение Восточной Пруссии.
4 июня орденом Победы наградили двух «московских» военачальников: представителя Ставки Верховного главнокомандующего маршала С. Тимошенко (№ 11) и начальника Генштаба генерала армии А. Антонова (№ 12) - единственного кавалера ордена Победы, не имевшего маршальского звания. Оба они удостоены высшего военного ордена за планирование боевых операций и координацию действий фронтов в течение всей войны.
Указом от 26 июня 1945 года орденом Победы (№ 13) был вторично награжден И. Сталин.
По итогам войны с Японией кавалером ордена Победы стал командующий Дальневосточным фронтом маршал К. Мерецков (№ 14) .

Таким образом, ордена Победы в СССР были удостоены 10 Маршалов Советского Союза - 3 из них дважды и 1 генерал армии.

Кроме того, в 1945 году кавалерами ордена стали 5 иностранных граждан: Верховный главнокомандующий Народно-Освободительной армией Югославии маршал Иосип Броз Тито (№ 15), Верховный главнокомандующий Войска Польского (на территории СССР) маршал Польши Михал Роля-Жимерский (№ 16) , Верховный главнокомандующий союзными экспедиционными вооруженными силами в Западной Европе генерал армии Дуайт Дэвид Эйзенхауэр (США) (№ 17), командующий группой союзных армий в Западной Европе фельдмаршал Бернард Лоу Монтгомери (№ 18, Великобритания), король Румынии Михай I (№ 19).

Был еще один кавалер – Генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев Леонид Ильич (лишен награды Горбачевым М.С.).


Владимир Емельянов
ГЕОРГИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ ЖУКОВ
ОРДЕН № 1 (у Климбута опечатка - № 20 почему-то)
(Очерк дается в сокращении)

  В страшные дни битвы под Москвой многие вырезали портрет Жукова из газет и вешали в переднем углу со словами: “Жуков нас спасет, на него вся надежда...”

«В конце войны его популярность в союзнических странах была столь велика, что на Западе говорили о том, что Жуков мог бы выиграть президентские выборы в США…»
Я нашел это высказывание в статье лондонского корреспондента «Российской газеты» Ольги Дмитриевой «Мир в долгу у маршала Жукова».
Высказывание это принадлежит американскому писателю и военному историку Альберту Акселлу.

Да, в конце Второй мировой дело обстояло именно так. К сожалению, теперь, спустя шестьдесят с лишним лет, многие основательно подзабыли не только «человека, который победил Гитлера», но и о самой страшной в истории войне имеют весьма смутное представление. Например, согласно данным некоторых социологических опросов, большинство молодых британцев считают, что Германия была союзницей их страны в этой войне, тогда как Советский Союз – врагом.
Впрочем, и у нас в России находятся порой охотники изобразить в средствах массовой печати Красную Армию не избавителем человечества от нацизма, а скопищем мародеров и насильников. Да и сама победа, мол, была, по сути, «пирровой», лишь продлила разделение мира на два лагеря…
Ну да ладно, хватит о них, о наших доморощенных «философах-скинхедах». Ведь и у нас, и на Западе передовая неангажированная интеллигенция мыслит в большинстве своем как один из крупнейших интеллектуалов двадцатого столетия британский историк Джозеф Маккейб, утверждающий, что Вторая мировая война стала величайшим кризисом, который довелось пережить человечеству со времен падения Римской империи. И в преодолении этого кризиса, как утверждал Маккейб, Россия была бесспорным лидером. Американский посол Уильям Гарриман говорил, что если бы Россия не одолела Гитлера, союзники бы проиграли войну…

ДЕТСТВО И ЮНОСТЬ (из воспоминаний Жукова)

«Дом в деревне Стрелковке Калужской губернии, где я родился 19 ноября (по старому стилю) 1896 года, стоял посредине деревни. Был он очень старый и одним углом крепко осел в землю. От времени стены и крыша обросли мохом и травой. Была в доме всего одна комната в два окна. Отец и мать не знали, кем и когда был построен наш дом. Из рассказов старожилов было известно, что в нем когда-то жила бездетная вдова Аннушка Жукова. Чтобы скрасить свое одиночество, она взяла из приюта двухлетнего мальчика — моего отца. Кто были его настоящие родители, никто сказать не мог, да и отец потом не старался узнать свою родословную. Известно только, что мальчика в возрасте трех месяцев оставила на пороге сиротского дома какая-то женщина, приложив записку: «Сына моего зовите Константином». Что заставило бедную женщину бросить ребенка на крыльцо приюта, сказать невозможно. Вряд ли она пошла на это из-за отсутствия материнских чувств, скорее всего — по причине своего безвыходно тяжелого положения…"


СОКРОВЕННАЯ ЖИЗНЬ ДУШИ
Из воспоминаний дочери полководца – М.Г. Жуковой

«Он был для меня просто отцом, не больше и не меньше. Такой же папа, как у других детей, добрый, любящий, сильный. Пока я была маленькой, я плохо понимала, что мой отец – выдающийся человек.

...Мне не раз приходилось сталкиваться с тем, что люди гадают и строят неверные предположения, почему же отец был назван Георгием. Иногда приходится читать о самых невероятных, злонамеренных вымыслах. А дело-то все в том, что по православным канонам имя младенцу нарекают на восьмой день от рождения. 19 ноября по старому стилю (2 декабря по-новому) отец родился. Можно посмотреть православный календарь и убедиться: память великомученика Георгия празднуется 26 ноября (по старому стилю) – спустя восемь дней…»

ЖУКОВ И РЕВОЛЮЦИЯ
В одной из неплохих статей о Георгии Константиновиче Жукове я прочел: «В юности он переехал в город и стал под¬мастерьем. Затем – служба в царской армии и участие в первой мировой войне. Жуков был хо¬рошим солдатом, имел награды, но в его судьбе не было ничего необычного – таких храбрых солдат насчитывались сотни тысяч. И трудно сказать, как сложилась бы его судьба, если бы в России не произошла революция...»
И невольно вспомнился другой документ:
«СОВ. СЕКРЕТНО. СССР. КОМИТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ при СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР. 27 мая 1963 г. № 1447-с, гор. Москва. Товарищу ХРУЩЕВУ Н.С.
Докладываю Вам некоторые сведения, полученные в последнее время о настроениях бывшего Министра обороны Жукова Г.К.
В беседах с бывшими сослуживцами Жуков во всех подробностях рассказывает о том, как готовилось и проводилось заседание Президиума ЦК КПСС, на котором он был отстранен от должности Министра обороны, и допускает резкие выпады по адресу отдельных членов Президиума ЦК: "Все это дело можно было по-другому отрегулировать, – говорил Жуков, – если бы я мог низко склониться, но я не могу кланяться. А потом, почему я должен кланяться?.. У нас... неразумно купеческий размах в отношении помощи. В космическое пространство вылетаю миллиарды. На полет Гагарина израсходовали около 4 миллиардов рублей. Никто ни разу не задал вопроса, во что обходятся все эти приемы, все эти поездки, приезды к нам гостей и прочее... Жене БИДО сделали соболью шубу, я видел. Жене другого члена делегации был подарен бриллиантовый набор, в котором находилась бриллиантовая брошь в 12 карат... Это все сейчас доходит до широких масс людей... У СТАЛИНА было много нехороших черт, но в небережливости государственной копейки его никто не может упрекнуть. Приемов он не так много сделал, подарки он никому не давал, кроме своего автографа на книге..."
В другой беседе по поводу издания "Истории Великой Отечественной войны" Жуков говорил: "...Лакированная эта история. Я считаю, что в этом отношении описание истории... более честное у немецких генералов, они правдивее пишут...
Вот сейчас говорят, что союзники никогда нам не помогали... Но ведь нельзя отрицать, что американцы нам гнали столько материалов, без которых мы бы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну... Получили 350 тысяч автомашин, да каких машин!.. У нас не было взрывчатки, пороха. Не было чем снаряжать винтовочные патроны. Американцы по-настоящему выручили нас с порохом, взрывчаткой. А сколько они нам гнали листовой стали. Разве мы могли быстро наладить производство танков, если бы не американская помощь сталью. А сейчас представляют дело так, что у нас все это было свое в изобилии...
Это не история, которая была, а история, которая написана. Она отвечает духу современности. Кого надо прославить, о ком надо умолчать... А самое главное умалчивается. Он же был Членом Военного Совета Юго-Западного направления. Меня можно ругать за начальный период войны. Но 1942 год – это же не начальный период войны. Начиная от Барвенкова, Харькова, до самой Волги докатился. И никто ничего не пишет. А они вместе с ТИМОШЕНКО драпали. Привели одну группу немцев на Волгу, а другую группу на Кавказ. А им были подчинены Юго-Западный фронт, Южный фронт. Это была достаточная сила... Я не знаю, когда это сможет получить освещение, но я пишу все как было, я никого не щажу. Я уже около тысячи страниц отмахал..."

НАЧАЛО ВОЕННОЙ КАРЬЕРЫ. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

7 августа 1915 года Георгий Жуков был призван на фронт кавалеристом в драгунский полк. Обучение военному делу было тяжелым. Но Жуков, быстро привык к армейским порядкам. И когда стали отбирать наиболее подготовленных солдат унтер-офицероской школы, в их число попал и Георгий Константинович. Учеба проходила в городе Харьковской губернии.
…В 1916 году в бою Георгий Константинович был тяжело контужен: взрывом мины его выбросило из седла. В сознание он пришел только спустя сутки.
За свою боевую службу Жуков получил два Георгиевских креста, один из них – за захваченного в плен германского офицера и заслуженно пользовался уважением товарищей: недаром был выбран главой эскадронного солдатского комитета.

ПЕРЕД ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

Константин Рокоссовский, занимавшийся с ним в одной группе на командирских курсах, вспоминал: «Жуков, как никто, отдавался изучению военной науки. Заглянем в его комнату – все ползает по карте, разложенной на полу. Уже тогда дело, долг для него были превыше всего». ...
В 1938 году Жуков получил свой первый по-настоящему важный пост в советской военной системе – был назначен командующим войсками Белорусского особого военного округа.

ЖУКОВ В ВОЙНЕ С ЯПОНСКОЙ АРМИЕЙ. ХАЛХИН-ГОЛ

5 июня Г.К. Жуков прибыл в Монголию, ознакомился на месте с обстановкой и, посчитав, что командир не справляется с обязанностями, взял командование отдельным 57-й корпусом на себя.
До приезда Жукова положение армейской группы было действительно далеко не блестящим. При наличии передовой линии (достаточно слабой) у частей РККА – практически отсутствовал тыл – на многие километры вокруг простиралась голая степь, а военные городки представляли собой просто скопления землянок. К этому следует прибавить острый дефицит горючего и питьевой воды, причем второе было особенно болезненно для армии.
Хромала дисциплина. Жуков показал свой жесткий характер. Он привез с собой большую группу слушателей военных академий – офицерский резерв. И показал подчиненным офицерам, что незаменимых людей нет. Всех, кто нерадиво относился к своим обязанностям, он немедленно понижал в должности, а тех, кто осмеливался перечить, мог и вовсе разжаловать. На освободившееся место он ставил человека из резерва, который в случае малейшего просчета, наказывался, как и его предшественник, вплоть до расстрела.

Медлить с изгнанием врага было нельзя. Поэтому Жуков подготовил план операции по уничтожению противника. Цель ее – истребить 6-ю особую армию, не дав ей уйти за кордон. Причем ни в коем случае не переносить боевые действия за монгольскую границу, чтобы не дать повода Токио прокричать на весь мир о «советской агрессии» с вытекающими отсюда последствиями. Готовя удар, Жуков усыпил бдительность врага, создав впечатление, что советско-монгольские войска помышляют только об обороне. Строились зимние позиции, бойцам вручались наставления о ведении оборонительных боев, самыми разнообразными средствами все это доводилось до сведения японской разведки. Психологически расчет Жукова был безупречен… Японцы наглели на глазах, они вновь и вновь затевали частые операции, которые заканчивались очередным их избиением.
К вечеру 26 августа японская армия была окружена, началось ее уничтожение. 31 августа Г. К. Жуков докладывает об успешном завершении операции. Японские войска потеряли на Халхин-Голе около 61 тысячи убитыми, раненными и пленными, советско-монгольские войска – 18.5 тысячи убитыми и раненными. 15 сентября 1939 года в Москве было подписано соглашение о ликвидации конфликта.
Жуков стал Героем Советского Союза.
Японская армия потерпела такое поражение, что она в дальнейшем не осмелилась напасть на СССР вместе с Германией, и страна избежала войны на два фронта.

***
В 1940 году Жуков был назначен на пост командующего Киевским Особым военным округом, которому в соответствии с советской военной до¬ктриной отводилось самое важное место. Однако на этом посту Жуков пробыл недолго. Сталин после поражения в советско-финской войне сменил руководство основных родов войск и Гене¬рального штаба. В результате этих перестановок Жуков оказался в Москве. В начале 1941 года он был назначен начальником Генерального штаба и заместителем народного комиссара обо¬роны СССР.
Жуков, зная о том, что Германия готовится к нападению на СССР, предлагал рассмотреть варианты превентивного удара. Все документы, касающиеся этого вопроса, написаны им от руки в одном экземпляре. Вот одна из его докладных записок, отправленная Сталину 15 мая 41-го года: «Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность… нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронтов и взаимодействие родов войск».
У Сталина было другое мнение. Он посчитал, что к войне надо подготовиться более основательно.

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ

В ночь на 22 июня Георгий Жуков и нарком обороны Семён Тимошенко приказали привести войска приграничных округов в полную боевую готовность. «Передача в округа была закончена в 00.30 минут 22 июня 1941 года. Копия директивы была передана наркому Военно-Морского Флота», – напишет потом в своих воспоминаниях Жуков. Разослана эта директива была за три часа до войны. Времени на её выполнение уже не оставалось.
В первый же день войны, по приказу Сталина, Георгий Константинович вылетел на Юго-Западный фронт. Здесь он попытался организовать нападение на Люблин. Оно шло под лозунгом «Бить врага под корень!» (имелось в виду ведение наступательного боя на вражеской территории). Успеха это наступление не имело и только усилило неразбериху в войсках.
29 июля Жуков попросил Сталина принять его для срочного доклада и сказал, что все наши армии надо отвести за Днепр и обороняться за этой мощной преградой.
– А как же Киев? – спросил Сталин.
– Киев придется оставить, – отвечал Георгий Константинович.
Одновременно Жуков предложил организовать контрудар и отбить у немцев Ельню, так как оттуда немцам открывался удобный путь на Москву.
– Какие там ещё контрудары, что за чепуха?! – возмутился Сталин. – Опыт показал, что наши войска не могут наступать… Как вы могли додуматься сдать врагу Киев?
Жуков тоже вспылил и резко заявил:
– Если вы считаете, что начальник Генерального штаба способен только чепуху молоть, тогда мне здесь делать нечего. Я прошу освободить меня от обязанностей начальника Генерального штаба и послать меня на фронт. Там я, видимо, принесу больше пользы Родине.
Через 40 минут Сталин сообщил Георгию Константиновичу, что он освобождается от поста начальника Генштаба.
– Куда прикажете мне отправиться?
– А куда бы вы хотели?
– Могу выполнять любую работу. Могу командовать дивизией, корпусом, армией, фронтом.
– Не горячитесь, не горячитесь. Вы вот тут докладывали об организации контрудара под Ельней. Ну и возьмитесь за это дело.
Под конец, чтобы смягчить напряжение, Сталин с улыбкой предложил Жукову выпить с ним чаю. Но разговор за столом не клеился. В тот же день Георгий Константинович отправился на фронт под Ельню.
«Когда мне приходится касаться событий под Ельней, я невольно вспоминаю о своих личных переживаниях в те трудные дни. Ельнинская операция была моей первой самостоятельной операцией, первой пробой личных оперативно-стратегических способностей в большой войне с гитлеровской Германией. Думаю, каждому понятно, с каким волнением, особой осмотрительностью и вниманием я приступил к ее организации и проведению… Организациия и успешное проведение наступательной операции по ликвидации ельнинского выступа, всесторонне сложная работа в должности начальника Генерального штаба в первые пять недель войны дали мне много полезного для командной деятельности оперативно-стратегического масштаба и понимания различных способов проведения операций», – писал потом Жуков.
Через несколько дней после этой победы Георгия Константиновича принимал Сталин.
– А неплохо у Вас получилось с ельнинским выступом, – сказал он и добавил: – Вы были тогда правы.

В ЛЕНИНГРАДЕ

Во время той встречи И.В. Сталин поинтересовался мнением собеседника о том, как он расценивает обстановку под Москвой, внимательно выслушал ответ и через некоторое время, поразмышляв, сказал:
– Вам придется лететь в Ленинград и принять от Ворошилова командование флотом и Балтфлотом.
10 сентября Г. Жуков был уже в Ленинграде. Он явился в Смольный, где в кабинете Ворошилова обсуждался вопрос о том, как взорвать 140 объектов – предприятия города и мосты – и затопить военные корабли, в случае невозможности удержать город, чтобы они не достались врагу.

Позднее Жуков в своих воспоминаниях напишет: «Я же лично считаю для себя высокой честью, что в самое трудное время мне было доверено командование всеми войсками, оборонявшими город Ленина. Организация борьбы в условиях блокады при значительном превосходстве противника в силах и боевой технике дала мне много полезного для всей последующей деятельности командующего фронтами и заместителя Верховного Главнокомандующего. Сентябрь 1941 года остался в памяти на всю жизнь».
18 января 1943 года в день завершения прорыва блокады Президиум Верховного Совета СССР присвоил Георгию Константиновичу Жукову звание Маршала Советского Союза.

***
В октябре Сталин приказал Жукову возвратился под Москву, где он занимал должности командующего Резервным и Запад¬ным советскими фронтами. Здесь следует отме¬тить, что основная роль в подготовке и проведении Московской операции принадлежит Жукову и Васи¬левскому. Именно здесь Жуков впервые применил ту такти¬ку, которая позволяла ему одерживать победы над фашистами в те¬чение всей войны.
Тактика была такая: глубоко эшелонируя оборону, Жуков добивался, чтобы атаку¬ющие силы немцев не могли с первого удара про¬рвать позиции наших войск и вязли в тягучих кровопролитных штурмах, истощая собственные материальные и людские ресурсы. А в это время в тылу советских войск из пополнения создавалась мощ¬ная военная группировка, которая должна была нанести врагу контрудар в то время, когда тот выдохнется от постоянных безу¬спешных атак.
Успех Московской операция вернул Жукову расположение Стали¬на. Но в середине июля 42-го года дела на фронте вновь ухудшились. Правое крыло группы немецких армий «Юг» подошло к Кубани, а левое достигло излучины Днепра между Калачом и Клетской и направилось к Сталинграду.

ПЕРЕЛОМ
Следующими крупными операциями Георгия Жукова были Ленинградская и Белорусская.
Снятие блокады Ленинграда некоторые аналитики считают операцией скорее политической, нежели воен¬ной. В ней не использовалось никаких тактических или стратегических хитростей: советские войска всеми имевшимися силами ударили на¬встречу друг другу по находившимся между ни¬ми немецким войскам — и блокада была снята. Это не значит, что победа далась легко. Нет, вновь «малой кровью» не обошлись. Однако эта операция имела большое политическое и психологическое значение для советского народа, который свыше 900 дней наблюдал за борьбой города с врагом.
...Однако другая операция, Белорусская, носив¬шая кодовое наименование «Багратион», потребовала от Жукова применения крайне нетради¬ционных решений. Немцы создали мощную оборону на тех участках фронта, где, по их мнению, могут начать наступление советские войска. А там, где их могли защитить природные препятствия — реки и в особенности почти непроходимые болота, они такой обороной пренебрегли. И Жуков принял нестандартное решение: войска перешли в наступление там, где их не ждали немцы, — через непроходимые болота. И хотя огромное количество советской техники и солдат бесследно сгинуло в этих болотах, основная цель была достигнута — Белоруссию освободили быстро и при больших потерях немецкой армии, многие части которой попали в окружение.
В 1943 году Жуков стал Маршалом Советского Союза, в 1944 – дважды Героем Советского Союза.

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ
8 мая 1945 года от имени Верховного главнокомандования маршал Жуков принял капитуляцию Германии вместе с представителями других держав-победительниц.
Он был награжден орденом Победы и стал в 1945 году трижды Героем Советского Союза. Кроме того, он навсегда вошел в историю как человек, командовавший парадом Победы на Красной площади в Москве.
После окончания войны он командовал Группой советских войск в Германии, в 1946—1953 годах был главнокомандующим сухопутными войсками. Незадолго до смерти Сталин решил провести очередную чистку аппарата власти. В число претендентов на нары оказался и Жуков. На него было заведено дело, в доме и на даче проведены обыски.
Сталин этого сделать не успел, а его подручный Берия был устранен при самом непосредственном участии Жукова, который не только пообещал Хрущеву, что без его приказа с места не тронется ни один танк, но и ввел в Кремль армию, блокировав охрану резиденции правительства, которая состояла из войск НКВД. Придя к власти, Хрущев не забыл этот поступок и сделал Жукова министром обороны.
Но и Хрущев опасался держать рядом с собой столь популярную в народе личность. Кроме того, прямота Жукова задевала его самолюбие (например, высказывания маршала о том, что стыдно вкладывать миллиарды в невоенную космонавтику, когда народ живет впроголодь). В 1957 году Жуков попал в опалу, был понижен до командующего заштатным округом, а затем и вовсе изгнан из армии, и даже его мемуары удалось издать с большим трудом.

Опала маршала продолжалась вплоть до падения Хрущёва. Лишь в 1965 году Жукову разрешили присутствовать на торжественном заседании в честь 20-летия Победы. Через четыре года вышли в свет, хотя и с большими сокращениями, мемуары Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления». Уже при жизни маршала книга была переведена на все основные языки мира. Ну, а в Советском Союзе «Воспоминания» стали самой популярной книгой о Великой Отечественной войне.

***
Жуков скончался 18 июня 1974 года. Похоронен в Москве, на Красной площади у Кремлевской стены.

СОКРОВЕННАЯ ЖИЗНЬ ДУШИ. Из воспоминаний дочери маршала М.Г. Жуковой
« Как и Александр Васильевич Суворов, на которого во многом равнялся отец, он был знатоком солдатской души. Денис Давыдов говорил о Суворове, что тот “положил руку на сердце русского солдата и изучил его биение”. То же самое, мне кажется, можно сказать и о Жукове.

Сегодня уже ведутся споры о верующей душе отца.
Душа человека – великая тайна, к которой окружающие могут только лишь прикоснуться. Духовная жизнь скрыта от глаз людских. Тем более жизнь людей, отличившихся великими земными деяниями, жизнь полководцев. Недавно мне пришлось прочитать в одной книге, что нет свидетельств, веровал ли Жуков в Бога. Похоже, пришло время сказать о том, что таких свидетельств немало.
“Я скоро умру, но с того света я буду наблюдать за тобой и в трудную минуту приду”, – сказал он, чувствуя приближение неотвратимого конца, мне, шестнадцатилетней тогда девочке, оставшейся уже без матери.
В народе сохраняется предание о том, что Жуков возил по фронтам Казанскую икону Божией Матери. Не так давно архимандрит Иоанн (Крестьянкин) подтвердил это. В Киеве есть чудотворная Гербовецкая икона Божией Матери, которую маршал Жуков отбил у фашистов.
Один человек рассказывал, что в начале войны Жуков прислал в их деревню под Нарофоминском машину со священником, чтобы окрестить всех детей...
Священник из села Омелец Брестской области в письме к Жукову, поздравляя его с Победой, пожаловался о том, что все колокола с церкви были увезены оккупантами. Вскоре от маршала пришла посылка весом в тонну – три колокола! Такого благовеста еще не слышала округа! Колокола висят там по сей день. А прихожане хранят письмо маршала.
...В страшные дни битвы под Москвой многие вырезали портрет Жукова из газет и вешали в переднем углу со словами: “Жуков нас спасет, на него вся надежда...”
Чем иначе, как не особой помощью Божией, объяснить, например, то, что отец не спал во время битвы под Москвой одиннадцать суток подряд. Человеческому организму, даже очень крепкому, такое не под силу...

…Знаменательно, что Пасха 1945 года пришлась на 6 мая, праздник великомученика Георгия Победоносца! “Помню и печально знаменитый Ипатьевский дом, куда нас провели по особому разрешению. Тема расстрела царской семьи в те годы была под строжайшим запретом, и я впервые узнала об этой трагедии. В доме при входе была устроена небольшая экспозиция с копиями каких-то документов, на стенах висели красные лозунги и портреты вождей, а внизу – страшный подвал, куда мне не захотелось спускаться. Атмосфера в доме была гнетущей... С отцом на эту тему я заговаривать не стала”. О том, что на самом деле творилось в душе отца, можно понять по эпизоду, происшедшему позднее. О нем мне рассказали во время моей поездки на Урал старожилы.
Однажды на каком-то торжественном собрании к Жукову протиснулся подвыпивший старый большевик Ермаков. Представляясь, объявил, что он тот самый Ермаков, который участвовал в расстреле царской семьи, и протянул руку для пожатия. Он ожидал привычной реакции – удивления, расспросов, восторга. Но маршал повел себя по-другому, чего Ермаков никак не ожидал. Он сказал, по-жуковски твердо выговаривая слова: “Палачам руки не подаю”.
Он никогда не угодничал, твердо отстаивая истину. Оттого и незыблем был в народе его авторитет. Потому и боялись “наверху” этой всенародной любви к маршалу Победы. Да только не могли ее заглушить».


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В этом очерке затронуты лишь наиболее известные эпизоды из жизни Жукова.
Наверное, судьба могла быть более благосклонной к нему. Постоянное нервное напряжение, окрики со стороны Сталина, немилости Хрущёва и Брежнева не давали ему покоя. Наверное, покалывала сердце обида. Но ведь не ради Сталина или Хрущева жил и боролся этот легендарный человек. Да и при всем этом – разве можно не только полностью отречься, но даже и сетовать на судьбу, давшую ему всемирную известность и любовь народа своей страны.
...На этом, пожалуй, можно было бы поставить точку.
И все же хотелось бы завершить очерк о легендарном маршале словами другого не менее легендарного человека.
В 1940 году, приняв командование Киевским Особым военным округом, Жуков заставил в каждом полку соорудить специальный стенд, посвященный изобретательской и рационализаторской работе. На этом стенде вывешивались листовки с перечнем проблем, которые предлагалось решить войсковым умельцам. Каждая тема имела практическую направленность прежде всего на совершенствование эксплуатации и обслуживания техники и вооружения. Командующий держал эту работу под неусыпным контролем. Однажды его внимание привлек неказистый с виду, но удивительно надежный прибор – счетчик для фиксирования показателей работы танкового двигателя под нагрузкой и на холостом ходу. Георгий Константинович дал команду доставить создателя счетчика к нему.
И вот в кабинет прославленного генерала, героя боев на реке Халхин-Гол робко вошел невысокий солдатик в широченных не по росту галифе и тонким срывающимся голосом стал докладывать о прибытии. Видимо, заметив его волнение, Георгий Константинович улыбнулся. Исчезла суровость с его широкого лица, подобрел взгляд. Командующий был не один. В кабинете находилось несколько генералов и офицеров. Все они внимательно знакомились с чертежами и самим прибором.
– Хотелось бы послушать вас, товарищ Калашников, – повернулся к вошедшему Жуков. – Расскажите нам о принципе действия счетчика и его назначении.
После беседы с командующим солдатика направили в Киевское танковое училище, где в мастерской ему предстояло изготовить два опытных образца прибора и подвергнуть их всестороннему испытанию на боевых машинах.
И вот новая встреча с Жуковым. Командующий поблагодарил бойца за творческую инициативу, объявил о награждении ценным подарком – наручными часами и приказал командировать красноармейца Калашникова в Москву для дальнейших испытаний прибора.

Сейчас фамилия этого солдата известна в мире ничуть не меньше, чем фамилия самого маршала Жукова. Мало того, среди самых разных легенд об этих людях появилась и такая: мол, в сорок первом, в самые трудные для России дни войны Михаила Калашникова вызвал к себе маршал Жуков и приказал: поручаю тебе изобрести мощный безотказный автомат… Этот сюжет очень любят за рубежом.
Сам Михаил Тимофеевич Калашников, изобретатель знаменитого «АК-47», ныне генерал-майор, лукаво прищуривается:
– Эта фантастическая информация иногда появляется и у нас, причем обрастает, конечно же, чисто русскими, уже квасными подробностями: великий маршал положил руку сержанту на плечо и проникновенно сказал: «Сынок! Вся надежда на тебя!» Нет, про автомат – этого не было… К великому моему сожалению… И все же не раз в своей жизни я мысленно возвращался к тем незабываемым встречам, размышлял о личности Георгия Константиновича Жукова… Да, были и перед встречей с ним те, кто помогал, наставлял, поддерживал – чем только мог. Но благословил-то, и в самом деле, Георгий Константинович! Именно с момента встречи с ним произошли в моей судьбе такие крупные перемены: я, солдат срочной службы, незадолго до начала войны встал на нелегкий путь конструирования. Прибор, предоставленный мною для сравнительных полевых испытаний, выдержал их с честью, достойно прошел сквозь сито оценок придирчивых военных специалистов и был рекомендован для серийного производства…


А вот фрагмент из книги Михаила Калашникова «От чужого порога до Спасских ворот»:

« …Пора подведения итогов. Конец века. И – конец тысячелетия. И если «годовой отчет» каждому составить все-таки не затруднительно, то как мы отчитаемся за прошедшие десять веков?
…Когда я был в Швейцарии, посол Андрей Николаевич Степанов поднял над зданием посольства наш флаг. Мне он сказал: «Мы это делаем крайне редко, только в связи с самыми знаменательными событиями. Сегодня флаг поднят в вашу честь».
Еще там я начал размышлять: что же я за персона, если посол поступил таким образом? И уже дома, кажется, понял…
В Швейцарии очень бережно хранят память об Александре Васильевиче Суворове и его «чудо-богатырях», как он сам своих солдат называл. Какой прекрасный мемориал устроен в горах, в Сен-Готтарде! И вот, как мы побывали там, досужие комментаторы и журналисты вдруг стали говорить и писать: знаменитый русский конструктор Калашников очень похож на генералиссимуса Суворова. Когда мне первый раз это перевели, я даже к зеркалу подходил, но только удивление на своем лице и обнаруживал. Может быть, причиной мой небольшой рост? Или комплекция, которую иначе, как сухонькой, не назовешь?
И только после меня осенило: дело в той великой славе, которую оставил своим потомкам Суворов. Вот – и на меня хватило. Упал отблеск… Но вместе с тем разве не ложится святая обязанность? Величию предков соответствовать…»
Прекрасные слова!
И пусть они будут подкреплены чистосердечным признанием маршала Жукова – человека, который этому величию соответствовал полностью:
«Для меня главным было служение Родине, своему народу. И с чистой совестью могу сказать: я сделал все, чтобы выполнить этот свой долг».
Владимир Емельянов
Георгий Жуков. Орден № 1. Очерк. ‒ Ижевск: Литературный Луч, 2004. ‒ 40 с.