Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Владимир Емельянов

(no subject)


ПОМНЯ О ВЕЧНОМ, НЕ ЗАБЫВАЙ О НАСТОЯЩЕМ!

IMG_2536.jpg



МОЙ БЛОГ ОТКРЫТ ДЛЯ ВСЕХ.
КАЖДЫЙ, КТО ПРЕДЛОЖИЛ ДРУЖБУ, МОЖЕТ РАССЧИТЫВАТЬ НА ВЗАИМНОСТЬ.
ЛЮБОЙ МОЖЕТ КОММЕНТИРОВАТЬ ЛЮБУЮ ЗАПИСЬ И ВЫСКАЗАТЬ СВОЕ СУГУБОЕ МНЕНИЕ.
ПЕРИОДИЧЕСКИ УВОЗИТСЯ НА СВАЛКУ И ВЫЖИГАЕТСЯ ЛИШЬ ОСОБО ВРЕДНЫЙ МУСОР. НО И ПРИ ЭТОМ АВТОРУ, ВИНОВНОМУ В ЗАСОРЕНИИ ЖУРНАЛА, ДАЕТСЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ХРЮКНУТЬ В СВОЮ ЗАЩИТУ ДВА-ТРИ СЛОВА.
ВСЕМЕРНО ОДОБРЯЕТСЯ ИРОНИЯ, ЮМОР, НОВЫЕ (И СТАРЫЕ) АНЕКДОТЫ, ЧАСТУШКИ.
ПРИОРИТЕТ ОТДАЕТСЯ СТРАШИЛКАМ, ЭПИГРАМАМ И ПАРОДИЯМ.
ПЕРИОДИЧЕСКИ ПРОВОДЯТСЯ КОНКУРСЫ, ГЛАВНЫМ ПРИЗОМ КОТОРЫХ ЯВЛЯЕТСЯ АВТОГРАФ  САМОГО ЕФИМА САМОВАРЩИКОВА - МОЕГО ДРУГА, ВЕЛИЧАЙШЕГО МАГА, ЭКСТРАСЕКСА, САТИРИКА  И МАСТЕРА ИРОНИЧЕСКОЙ ЛИРИКИ ВСЕХ ВРЕМЕН И НАРОДОВ.
ИТАК, ЧИТАТЕЛЬ, ФЛАГ ТЕБЕ В РУКИ, МЕД В УСТА И - ВПЕРЕД, С ПЕСНЕЙ, ШУТКОЙ, КЛЯУЗОЙ, ОБВИНЕНИЕМ, УЛИКОЙ И АЛИБИ...
КОРОЧЕ  -  "РЕБЯТА, ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ДРУЖНО", - КАК ГОВОРИЛ ОДИН ТУРОК ПЕРЕД ТЕМ КАК ВЫСТРЕЛИТЬ КОМПАНЬОНУ В СПИНУ!!!
Владимир Емельянов

Что известно о новом министре обороны...



21 января 2020 15:20

Президент Беларуси Александр Лукашенко произвел кадровые назначения в руководстве Вооруженных сил: генерал-майор Виктор Хренин занял должность министра обороны, сообщили корреспонденту агентства «Минск-Новости» в пресс-службе Министерства обороны.

Виктор Хренин родился 1 августа 1971 года в Новогрудке. В 1988-м окончил Суворовское военное училище.

После окончания в 1992 году Омского высшего общевойскового командного училища им. М. В. Фрунзе военную службу проходил на должностях командира мотострелкового взвода, командира разведывательного взвода, разведывательной роты, начальника отделения управления — начальника пункта обработки информации командного пункта отдельного разведывательного батальона, заместителя командира отдельного мотострелкового батальона, заместителя командира отдельного разведывательного батальона, командира отдельного танкового батальона, командира отдельного гвардейского мотострелкового батальона 6-й отдельной гвардейской механизированной бригады Западного оперативного командования.

В 2005 году окончил Военную академию Республики Беларусь, после чего военную службу проходил на должностях старшего офицера оперативного отделения оперативного отдела штаба Западного оперативного командования, заместителя командира, начальника штаба — первого заместителя командира 6-й отдельной гвардейской механизированной бригады Западного оперативного командования, начальника штаба — первого заместителя командира 11-й отдельной гвардейской механизированной бригады Западного оперативного командования, командира 6-й отдельной гвардейской механизированной бригады Западного оперативного командования, командира 11-й отдельной гвардейской механизированной бригады Западного оперативного командования, заместителя командующего войсками Западного оперативного командования.

С июля 2014-го был начальником штаба — первым заместителем командующего войсками Западного оперативного командования Вооруженных сил.

Указом Президента Республики Беларусь 23 июня 2015 года назначен на должность командующего войсками Западного оперативного командования Вооруженных сил.

Владимир Емельянов

Зачем Монголии ВМФ?

На первый взгляд кажется, что с таким же успехом можно спросить: "Зачем собаке пятая нога?"

Но вот откройте сайт PIKABU  и многое поймете.


"...А вы знали, что у Монголии есть Военно-Морской Флот?



Монгольский ВМФ родился в 1938 году вместе с появлением в стране единственного военного корабля. Буксир, который привезли из советской России, по частям доставили к берегам крупнейшего монгольского озера Ховсгол. С тех пор он и несет вахту — разумеется, под именем "Сухбаатар".

Военно-морские силы Монголии никогда не принимали участия в боевых действиях, а личный состав их действительно семь человек. До самого недавнего времени командиром буксира и, следовательно, самым старшим офицером монгольского флота был выпускник советского Института рыбной промышленности Ган-Батор. После падения социализма он стал гражданским чиновником и даже создал Монгольскую мореходную администрацию, де-факто приватизировавшую военно-морские силы страны. Кроме того, администрация занимается превращением Монголии в "страну удобного флага". Под монгольским флагом сейчас ходят более 400 торговых судов по всему миру, и приносят доход более 20 млн. долларов в год..."

Владимир Емельянов

Не пройдет и ста лет...

Как стало известно, Крымский гарнизонный военный суд частично удовлетворил иск Минобороны России и обязал военнослужащих Николая Зверева и Алексея Чебанова выплатить государству компенсацию в размере 31 млн руб. В ангаре части на аэродроме в Саках в Крыму военнослужащие случайно запустили авиационную управляемую ракету Х-29ТД.

Учитывая, что средняя зарплата военнослужащего около 30 000 рублей, можно легко подсчитать, что для выплаты 31 миллиона надо будет трудиться около 100 лет.
А что кушать и во что одеваться?
В интернете появились предложения поженить военнослужащих и жить на  зарплату одного из них, а вторую отдавать в счет долга.
Владимир Емельянов

Мои твиты

Владимир Емельянов

Поэзия моих друзей. Евгений Артюхов.

Евгений Артюхов

АРТЮХОВ Евгений Анатольевич (псевдоним Евгений Рябинин) родился в 1950 году в городе Реутово Московской области. Окончил Саратовское высшее военное командное училище МВД СССР и Литературный институт имени А.М. Горького. Работает в журнале «На боевом посту». Поэтические сборники: «Жавороночий ключ» (1982), «Дыхание строя» (1985), «Доля» (1997), «Все как есть» (2000), «В неопознанной шкуре» (2012) и другие. Лауреат литературной премии имени К. Симонова. Живёт в Москве.

* * *

Навалились сумерки до срока,

а как будто не было тепла.

На хвосте болтливая сорока

в дальний ельник лето унесла.

-

И пошли от мала до велика

с кузовками в дальние места,

вызревшую крупную бруснику

доят из-под каждого листа.

-

Наберу и я своё лукошко –

от хвороб и всяческих невзгод.

Ягода горчит ещё немножко,

ягода кислит ещё немножко, –

благо, что не связывает рот:

-

– Ой, брусника, красный пламень,

милки нет – на сердце камень.

-

– По лесам, где лето вянет,

ходит милка и не взглянет.

-

– Ноет сердце – вот досада.

Не люби, кого не надо.






* * *

Потрескалась эмаль на орденах,

поизносились траурные платья,

но та война ещё в людских сердцах

не облеклась в абстрактные понятья.

И слушать никогда не надоест

о выпавшей народу горькой доле:

в рассказах о войне нет общих мест –

лишь братские места у этой боли.




РЕКВИЕМ ПО АПЛ «КУРСК»

-

На стометровой глубине

лежал немой укор стране.

Там с тайной думою о чуде

в чаду и ледяной воде

противились своей беде

в живых оставшиеся люди.

-

Как жаль, что не хватило рук,

чтоб аварийный сдвинуть люк,

но ещё большая досада –

что Родины слаба рука

и ей не то что моряка,

себя не вызволить из ада.

-

А что в осадке?

Донный ил,

разводы следственных чернил,

звезда Героя командиру,

жильё заплаканной вдове,

кресты бессмертные братве

и сказки западному миру.




* * *

Ослепляющее солнце над нами,

ледяная вода – горяча.

Я песок собираю губами

с твоего золотого плеча.

-

Что искать нам у жизни участья

от прощания на волоске?

Незаконное, краткое счастье

будем строить на этом песке.

-

Не пугайся его,

не пугайся,

если встретиться с ним довелось.

Ошибайся, душа,

ушибайся,

улыбайся и смейся

до слёз!




       * * *

Не нужны мы ни чёрту, ни Богу,

и чем дальше, тем это ясней.

Оттого и гляжу на дорогу,

как собравший манатки еврей.

-

Может, взять да махнуть, в самом деле,

прочь от вечных разборок и бурь –

ведь глаза бы мои не глядели

на родную российскую дурь.

-

Раскручу запылившийся глобус.

Прошепчу: «До свиданья, Москва…»

И примчит меня чинный автобус

прямиком в Шереметьево-2.

-

Стюардесса проверит билеты,

оживёт маячок на крыле…

Но окажется, что, кроме этой,

нет земли для меня на Земле.

-

Путь на север заступят деревья,

и, как мама, взойдёт на порог

горевая тверская деревня:

«Ты почто нас бросаешь, сынок?»

-

Я склонюсь с этой думою тяжкой,

я на юг погляжу.

Сквозь туман

мне с Тамани прадедовой шашкой

пригрозит Артюховский курган.

-

И порву я заморскую визу,

снова баксы сменю на рубли,

жизни прежней поблекшую ризу

отряхну от золы и пыли.

-

Позабуду про сладкие бредни,

нахлобучу ушанку на лоб

и пойду занимать свой последний,

свой кровавый российский окоп.





12 ИЮНЯ

-

По спине мурашки – вроде не зима.

Это время с горки катится моё.

Зазубрил со школы – «горе от ума», –

до сих пор вкушаю сладкое враньё.

-

Где страна родная? Где родимый дом?

Как в нём поживает старенькая мать?

Зазубрил со школы – «не понять умом»,

а теперь пытаюсь без ума понять.

-

Не один пытаюсь: всяк наморщит лоб,

слёзы проливая у родных могил.

А в России – праздник отделенья от...

Это нам кремлёвский квасик сочинил.

-

Там Иван Великий в богатырский рост.

Знамо, с колокольни всякому видней

ящерицы танец, потерявшей хвост,

пляску под лопатой дождевых червей...




   * * *

Это чудо создал не Господь.

Не поймёшь – полузверь, полуптица? –

под юпитеры выставив плоть,

голосит на подмостках певица.

-

А в ответ у неё за спиной

жжёт и жарит подпевка – до дрожи.

Только ритм – не людской, не земной –

выгибает тела и корёжит.

-

Нету силы глядеть до конца

и людское искать в этом сраме…

Это воют пустые сердца,

словно ветры в разрушенном храме.




  * * *

Нет дома, где родился,

нет школы, где учился,

нет роты, где служил,

страны, в которой жил.

-

Лишь холм от церкви с краю,

где спят отец и мать,

мне помогает, знаю,

себя не потерять.



СОЛДАТ ПОБЕДЫ

…И памятники сходят с пьедестала
                                  Е. Винокуров

Лет пятьдесят или поболе,
в какой-то юбилейный год
воздвигнут по народной воле
солдат.

А где теперь народ?
И вот спустился с пьедестала
герой гвардейского полка:
неужто слава отсияла,
которой прочили века?
Громоздким стукотя металлом,
прошёлся вымершим селом
и никого не увидал он
ни за столом, ни под столом.

Чем в землю вглядывался строже,
землистей делалось чело,
окалина ползла по коже,
глаза посверкивали зло.

Чугунно грохотало сердце
в просторе брошенных полей:
затем ли гнал отсюда немца
он, крови не щадя своей?

Ну как могли заглохнуть дали,
перетерпевшие бои?
Неужто землю добивали
свои?
А где теперь свои?..




* * *

Сквозь перекрестие прицела
душа на волю поглядела,
а воля вольная в крови.
Идут сраженья под Донецком,
и, будто бы в кольце немецком,
рыдают ближние твои.
Идут сраженья под Луганском,
где тоже завоняло Гансом,
зашевелившимся в гробу.
И всё долбят, и всё корёжат
тот камень, что в веках положен
под нашу общую судьбу.
И, как обрыдлая реклама,
везде свой нос суёт Обама
с кутком оуновских щенят.
И я на возраст свой в обиде
за то, что в ротной пирамиде
мой истомился автомат.



Владимир Емельянов

Из старых книг. Кавалеры ПОБЕДЫ. Когда США и СССР вместе били фашистов...

Оцифровка. В сокращении...
Спасибо! Оригинал взят у klimbut в Из старых книг. Кавалеры ПОБЕДЫ. Когда США и СССР вместе били фашистов...
ДУАЙТ ЭЙЗЕНХАУЭР

В конечном счете солдатский ранец не тяжелее, чем цепи военнопленного.
Дуайт Эйзенхауэр



Советский орден «Победа», врученный будущему президенту США Дуайту Эйзенхауэру в сорок пятом году, хранится в мемориальной Библиотеке 34-го президента страны Дуайта Эйзенхауэра в его родном городе Абилин (штат Канзас). Среди множества других наград президента это, пожалуй, самая дорогая.
Там же выставлена еще одна советская награда – орден Суворова 1-й степени, который был вручен Эйзенхауэру в феврале 1944 года за успешные операции против гитлеровских войск на Втором фронте. Эйзенхауэр был единственным американским президентом, имевшим советские правительственные награды. Кроме орденов в библиотеке хранится офицерский кортик в ножнах из слоновой кости. Это подарок маршала Жукова, который испытывал к Эйзенхауэру дружеские чувства.
Первая встреча Жукова и Эйзенхауэра произошла 5 июня 1945 года в Берлине. Приехав в ставку к Жукову, Эйзенхауэр вручил ему высокую американскую награду –- «Легион почета».
Жуков сразу же доложил об этом Сталину по телефону, и тот решил немедленно сделать ответный жест. В Москве поздно вечером был срочно созван Президиум Верховного Совета, на котором было решено наградить орденами «Победа» Эйзенхауэра и Монтгомери. Через пять дней во Фракфурте-на-Майне Жуков вручил им эти ордена.

Наряду с Джорджем Вашингтоном тридцать четвёртый президент США Дуайт Д. Эйзенхауэр принадлежит к самым популярным иностранцам в нашей стране. И не только благодаря Хрущевской оттепели, во время которой мы много хорошего узнали об Америке. Об Эйзенхауэре доныне помнят ветераны Великой Отечественной войны, особенно те, кому довелось освобождать Европу от фашистов. Эйзенхауэр был Верховным главнокомандующим экспедиционными войсками союзников, командующим оккупационными силами США в Германии, начальником штаба армии и первым главнокомандующим силами НАТО. Он был одним из образованнейших американцев, с успехом выполнял обязанности президента Колумбийского университета, а затем с 1952 по 1961 год и президента США при котором наши страны и народы пережили многочисленные периоды волнений на грани войны и мира.
«Чтобы стать лидером, человек должен иметь последователей, – писал Д. Эйзенхауэр в своих мемуарах. – Чтобы найти последователей, человек должен пользоваться доверием. Итак, главное из качеств, необходимых лидеру – бесспорная цельность личности. Без неё невозможен реальный успех где бы то ни было – в рабочей бригаде, на футбольном поле, в армии или деловом офисе. Если товарищи обнаружат, что вы обманщик, если они обнаружат, что вам недостаёт искренности и цельности личности, то вы обречены на неудачу. Слова и поступки человека не должны расходиться между собой. Следовательно, главная необходимость – это цельная личность и высокая цель…».



РЕКОРДНЫЙ ДЕСАНТ

Шестого июня 1944 года в северной Франции была осуществлена самая масштабная десантная операция в истории мировых войн. Называлась она «День–Д». Это был один из ключевых моментов Второй Мировой войны, который можно сравнить по значимости с взятием Берлина.
Сроки этой операции были обсуждены еще во время Тегеранской конференции. А подготовка к ней началась еще в сорок втором году. За два года через Атлантический океан, постоянно патрулируемый немецкими подводными лодками, были переправлены 13 тысяч самолетов, 1200 боевых кораблей, 1600 торговых и 4000 транспортных судов, десятки тысяч военнослужащих и единиц техники. Для сохранения секретности портовые города южной Англии и Уэльса были объявлены закрытой зоной. К началу 1944 года на юге Великобритании скопилось до 3,5 миллионов военнослужащих. В декабре 1943 года Верховным главнокомандуюшим объединенными силами союзников был назначен Дуайт Эйзенхауэр. Масштабную переброску войск и цели, которые она преследовала, удалось сохранить в тайне. Гитлеровцы до последнего момента не были уверены, где союзники произведут десант.
Боевые действия начались c авиационной подготовки. С вечера 5 июня 1944 года и до самого утра 2600 бомбардировщиков партиями по 150–200 самолетов непрерывно бомбили вражескую территорию. С моря их поддерживали шесть линкоров, два больших монитора, двадцать два крейсера и множество миноносцев. Однако из-за густого тумана большого урона противнику нанести не удалось. Наконец, последовала команда на высадку парашютного десанта. Более восемнадцати тысяч парашютистов принимали участие в этом десанте. Территория, на которую они приземлялись, была предварительно затоплена немцами и превратилась в настоящее болото. Это затрудняло действия десанта. Однако в немецком тылу началась паника. Союзникам удалось отрезать от прибрежных соединений континентальные немецкие войска. Шестого июня в 6 часов 30 минут утра началась высадка морского десанта. Первыми на берег переправились штурмовые группы, в задачу которых входило пройти сквозь заграждения, обеспечить своим огнем высадку инженерно-саперных групп и последующую их работу по расчистке заграждений. После захвата прибрежных участков началась высадка первого атакующего эшелона. Тяжелый бой шел на западном участке высадки – в так называемом «Золотом» секторе, в зоне ответственности британской 50-й Нортумберлендской дивизии. В секторе «Джуно» действовали канадцы. Им было особенно нелегко. Немцы были готовы к встрече и потопили значительную часть из 306 кораблей. Полк Королевских стрелков, который действовал в авангарде, потерял половину своего состава, преодолевая 100 ярдов от моря до дамбы. Тем не менее, канадцам удалось оттеснить немцем от береговой линии. В секторе «Меч», в восточной части зоны высадки, 3-я британская дивизия потеряла 28 из 40 танков, но оставшиеся 12 прорвали оборону немцев. Дивизия разгромила противника, продвинулась на 4 мили вглубь материка и соединилась с 6-й парашютной дивизией возле реки Орне.
К вечеру 6 июня на побережье высадились до 150 тысяч солдат союзников, были доставлены более 20 тысяч единиц техники. Общие потери превысили 10 тысяч человек.
Однако первая основная задача кампании в Нормандии, заключавшаяся в создании надежного плацдарма с соответствующими путями снабжения в районе между Шербуром и устьем реки Орн, была полностью осуществлена только к концу июня.
Итоги операции «Оверлорд» трудно переоценить. Немцы понесли здесь большие потери – ежедневно погибало 2500-3000 человек. В огромных количествах уничтожались танки. Авиация союзников сеяла панику в немецком тылу.
В канун 60-летия окончания войны был проведен праздник, на который приглашались главы государств-союзников. И не только их. Это привело к казусам. Так, Ассоциация ветеранов Нормандии выступила категорически против участия в мероприятиях канцлера Германии. Ветераны восприняли его присутствие как оскорбление памяти погибших. Некоторое смятение в стане союзников вызвали и результаты опроса, проведенного по случаю юбилея в школах Великобритании. На просьбу рассказать о «Дне-Д» значительная часть школьников отрапортовала, что речь идет о вторжении американских войск на территорию Новой Зеландии…
Сейчас идет немало споров о результатах высадки союзников в Нормандии 6 июня 1944 года, об истинных намерениях «заклятых друзей», совещавшихся в Тегеране, а затем и в Потсдаме. Подсчитываются потери и выгоды…
Но лучше, наверное, вспомнить слова Франклина Рузвельта, произнесенные им за день до смерти: «Сегодня перед нами стоит во всем своем грандиозном объеме следующий факт: чтобы цивилизация выжила, мы должны развивать способность всех людей любого происхождения жить вместе и работать вместе, жить в мире на одной земле. Должен быть положен конец всем войнам, этому непрактичному, нереалистическому способу разрешения всех противоречий между правительствами посредством массового убийства людей…».
В те годы Дуайт Эйзенхауэр полностью разделял мнение Рузвельта.

КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ

Дуайт родился 14 октября 1890 года в городке Дэнисон штата Техас. Он был третьим сыном в семье механика Дэвида Эйзенхауэра и домохозяйки Айды Стовер. Они жили в небольшом деревянном доме на участке в три акра.
«Позднее я понял, что мы были очень бедными, – вспоминал Дуйт 4 июня 1952 года во время церемонии закладки здания Музея Эйзенхауэра в Абилине, – но слава Америки в том и состоит, что мы тогда не подозревали об этом. Мы знали только то, что не уставали нам повторять наши родители – все пути открыты для вас. Не ленитесь, воспользуйтесь ими».
В школе Дуайт учился хорошо. Большое внимания уделялфизкультуре, спорту, рос крепким парнем. С юных лет в нем проявились качества лидера, хорошего организатора.
Памятую наказы родителей, он очень хотел получить высшее образование. Мечтал стать инженером. Но учеба стоила дорого и он после некоторых раздумий поступил в Военную академию США в Уэст-Пойнте, где за обучение не надо было платить.
В Уэст-Пойнте перед ним открылась блестящая спортивная карьера: он был включен в сборную команду армии по американскому футболу. Его стали приглашать в профессиональные команды. Но он предпочел военную карьеру.
Окончив Уэст-Пойнт в июне 1915 года , он ехал в Форт Сэм- Хьюстон штата Техас на свое первое место службы с твердым намерением стать образцовым офицером армии США.
В октябре 1915 года он познакомился со своей будущей женой, которую звали Мэри Джинива Дауд. В день святого Валентина он сделал ей предложение, которое было принято. Их свадьба состоялась 1 июля в Дэнвере.
Когда Дуайт одел военную форму с лейтенантскими погонами, в Европе уже год шла первая мировая война. . Дуайт Эйзенхауэр принял решение принять участие в этой войне. Но командование имело на него другие виды. Присвоив Дуайту звание капитана, его направили в Форт-Оглеторп, штат Джорджия, обучать будущих офицеров. Потом он был направлен в танковый корпус в лагерь Кэмп-Колт, штат Пенсильвания. Здесь он также показал себя знающим и умелым командиром и 14 октября 1918 года двадцативосьмилетний Эйзенхауэр стал подполковником.

Он вновь подал рапорт о своем желании служить во Франции. Наконец ему это разрешили. Но 11 ноября немцы подписали перемирие и мечта Дуайта об участии в войне не сбылась.
В 1925 году Эйзенхауэра послали в командирскую и штабную школу (КШШ) Ливернуорта, штат Канзас. Весь следующий год Дуайт работал больше, чем когда-либо в своей жизни. Когда опубликовали окончательные итоги обучения, Дуайт оказался первым в своем потоке.
В ноябре 1929 года Эйзенхауэр был назначен помощником начальника Генерального штаба генерала Дугласа Макартура в Вашингтоне.
Макартур писал в характеристике Эйзенхауэра в начале 30-х годов: «Это лучший офицер в нашей армии. В следующую войну он должен быть среди верховных руководителей».
Молодым офицером Дуайт хотел послужить в войсках на рядовой должности, подальше от Вашингтона и штабов, но Макартур не отпускал его. Эйзенхаур провел в Вашингтоне шесть лет.
В сентябре 1939 года началась вторая мировая война. После завоевания немцами Польши Эйзенхауэр писал: «Это печальный день для Европы и всего цивилизованного мира – хотя долгое время казалось странным называть такой мир цивилизованным. Если война будет долгой и кровавой, тогда, я думаю, остатки наций, вышедших из этой войны, будут мало похожи на те, которые вступили в нее».
В сентябре 1940 года Эйзенхауэр получил письмо от полковника Пэттона, командира 2-й бронетанковой бригады в Форт-Беннинге, который писал, что вскоре впервые в истории США будут сформированы две бронетанковые дивизии, и Пэттон ожидает своего назначения командиром одной из них. Он спрашивал, не желает ли Дуайт служить под его началом. Эйзенхауэр сразу согласился, но ему не удалось долго прослужить там: пришлось работать сначала в штабе 9-го армейского корпуса, а 11 марта 1941 года он возглавил штаб 3-й армии. Штаб армии находился в столь знакомом Дуайту Сан-Антонио, где он в 1915 году молодым лейтенантом начинал свою военную карьеру. Но теперь Эйзенхауэр получил первую генеральскую звезду, став временным бригадным генералом.

После нападения японцев на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 года Эйзенхауэр прибыл в Вашингтон. Основная его задача заключалась теперь в разработке операций, связанных с войной на Тихом океане. Однако Дуайт считал, что решающие военные действия будут развиваться в Европе. На вопрос, каково должно быть основное направление стратегических усилий, он заявлял: «Мы должны отправиться в Европу и сражаться там, надо прекратить разбрасывание наших ресурсов по всему миру». На вопрос, почему он считает необходимым нанести первый удар по Германии, Эйзенхауэр отвечал: «У немцев более значительные возможности для промышленного производства и более высокая научная подготовка, чем у японцев. Мы не должны предоставлять немцам время для использования этих преимуществ». Эйзенхауэр неоднократно подчеркивал, что Европа, а не Тихий океан должна стать главным театром военных действий.
Со вступления США в войну начался стремительный рост военной карьеры Эйзенхауэра, который как бы наверстывал все, что было им упущено ранее. Решением президента ему было присвоено звание генерал-майора, немедленно утвержденное сенатом. Спустя шесть дней управление, возглавленное Дуайтом, было переименовано в оперативное.
Между тем с фронтов поступали угрожающие сводки. На огромном фронте в России, где были сосредоточены главные силы фашистской Германии и ее союзников, шли тяжелейшие бои. Япония развертывала успешные наступательные операции на Тихом океане. Немецкие подводные лодки наносили значительный ущерб американскому флоту в Атлантике. Командование США поручило Эйзенхауэру разработать проект директив по осуществлению операции, направленной на открытие второго фронта в Европе.
8 июня 1942 года он представил соответствующий документ на рассмотрение своего начальника Маршалла. Маршалл спросил, кого из американских генералов Эйзенхауэр рекомендует на пост командующего Европейским театром военных действий. Дуайт предложил кандидатуру генерала ВВС Макнарнея. «Вместо этого, – вспоминал Эйзенхауэр, – Маршалл направил в Лондон меня. Это по-настоящему приблизило меня к войне. Кабинетная работа в Вашингтоне осталась позади».
Получив новое назначение, Дуайт занялся решением многочисленных проблем, связанных с предстоящим отъездом за океан.
Главной задачей было объединение американских, английских, канадских вооруженных сил. При этом надо было не допустить всплеска националистических страстей, неизбежных при взаимодействии огромных масс людей.
Первой военной операцией, которую он возглавил лично, стала высадка союзников в Северной Африке в конце сорок второго года. Там генерал Эйзенхауэр добился первого большого успеха.
Внимательно анализируя опыт войны немцев с русскими на Восточном фронте, Эйзенхауэр уже после разгрома гитлеровцев под Москвой и Сталинградом пришел к выводу о том, что надо как можно быстрее открывать Второй фронт в Европе.
На Тегеранской конференции, несмотря на то, что Черчилль всячески оттягивал сроки открытия Второго фронта, Сталин смог переубедить его и началась подготовка к операции «Оверлорд».
Под руководством Эйзенхауэра все было продумано до мелочей Высадка была назначена на 5 июня 1944 года, а 3 июня метеорологи сообщили, что в этот день ожидается сильное волнение моря и резкий ветер. Тем не менее Дуайт принял решение начать операцию. Оно оказалось рискованной, но оправданной. Результат превзошел все ожидания. Широко разрекламмированный геббельсовской пропагандой Атлантический вал в значительной мере оказался мифом. Союзные войска без особых осложнений высадились в Нормандии и стали быстро расширять плацдарм.
До победы было еще далеко, но Эйзенхауэр уже начал задумываться о будущем послевоенной Европы. Он предлагал казнить всех членов нацистской партии, всех гестаповцев и сотрудников германского Генерального штаба. Не менее сердито он был настроен и к коммунистам – самым активным участникам движения антифашистского сопротивления. Он утверждал в своих мемуарах, что коммунистическая идеология таит в себе опасность для Франции.
25 августа 1944 года был освобожден Париж. Состоялась встреча Эйзенхауэра с де Голлем, в ходе которой они обменялись мнениями по вопросу о том, как лучше решать многочисленные проблемы, связанные с освобождением столицы, а вскоре и всей территории Франции.
Очень волновал Эйзенхауэра и вопрос о штурме Берлина.
Позиция Эйзенхауэра в этом вопросе была более реалистичной, чем у других представителей англо-американского генералитета. Он понимал, что союзники не располагают достаточными силами для такой операции и не смогут опередить советские войска, тоже рвущиеся к логову Гитлера.
Заключительная глава мемуаров Дуайта Эйзенхауэра «Крестовый поход в Европу» называется «Россия». Здесь автор тепло отзывается о героизме советских солдат и офицеров, о жертвах советского народа в Великой Отечественной войне. Но все лавры победителей фашизма приписывает только англо-американским войскам, стремясь умолчать о решающей роли СССР в этой войне. Он лишь мельком упоминает о величайших в истории войн битвах под Москвой, Ленинградом, Севастополем. Ни словом не упоминает о Курской битве. А Сталинградскую битву сравнивает всего навсего с победой западных союзников над итало-немецкими войсками в Тунисе. Разумеется, военачальника такого ранга нельзя упрекнуть в невежестве или незнании реальных фактов. Остается второе: для того, чтобы возвысить себя, он пытается принизить более удачливых стратегов. Нельзя сбрасывать со счетов и идеологическую подоплеку его сочинений: автор сознательно подтасовывает факты, чтобы читатель, не дай бог, не усомнился в том, что США самое сильное на земле государство. Впрочем, многое объясняется тем, что книга писалась в самом разгаре «холодной войны». А поначалу, сразу после войны, будучи командующим американскими оккупационными войсками в Германии, Дуайт Эйзенхауэр был достаточно объективен. Он честно отмечал вклад СССР в победу, всячески способствовал укреплению доверия между Востоком и Западом, писал, что для установления взаимопонимания американцы далжны «рассеять у русских подозрение и недоверие». И он не без успеха претворял это в жизнь.
После войны Дуайт Эйзенхауэр мечтал провести оставшиеся дни «во главе небольшого колледжа, одновременно немного занимаясь земледелием».
Но ему пришлось продолжить службу: в январе 1951 года он возглавил наземные, морские и военно-воздушные силы западных держав под эгидой НАТО.
Когда в США закипели предвыборные президентские страсти, Эйзенхауэр оказался фигурой, вполне устраивающей всех – и политические партии этой страны, и руководителей всех государств, входящих в НАТО. 11 марта 1952 года он одержал убедительную победу на предварительных выборах. Он вел избирательную кампанию под откровенно антикоммунистическими лозунгами: «Везде я настоятельно подчеркивал необходимость искоренения коммунизма в Соединенных Штатах, где бы он ни был обнаружен». В речи 25 августа 1952 года, отбросив всю дипломатию, он заявил, что необходимо возвратить в лоно западной цивилизации страны Восточной Европы и республики Советской Прибалтики.

Из книги Вл. Емельянова КАВАЛЕРЫ ПОБЕДЫ.
(Продолжение следует)
Владимир Емельянов

К Дню Победы. Из старых книг. "В. Емельянов. Кавалеры ПОБЕДЫ. Орден № 12".

Оригинал взят у klimbut в К Дню Победы. Из старых книг. "В. Емельянов. Кавалеры ПОБЕДЫ. Орден № 12".
АЛЕКСЕЙ ИННОКЕНТЬЕВИЧ АНТОНОВ


Единственным кавалером ордена «Победа», не имевшим маршальского звания, был генерал армии Алексей Иннокентьевич Антонов. Он получил эту награду 4 июня 1945 года. В одной из дискуссий, разгоревшихся в интернете, многие спорщики совершенно искренне удивлялись тому, что редчайшая из наград досталась не боевому командиру, а штабному работнику. Кто же он такой – этот малоизвестный генерал, вставший в один ряд с Жуковым, Рокоссовским, Малиновским, Толбухиным и другими выдающимися военачальниками Великой Отечественной?


Его можно назвать потомственным военным, так как родился Алексей Иннокентьевич Антонов 15 сентября 1896 года в городе Гродно в семье командира батареи царской армии. Однако помнил отца он смутно – тот умер, когда сыну не исполнилось и двенадцати лет. В 1914 году после тяжелой болезни умерла и мать Алексея. Пенсию за отца подростку выхлопотать не удалось. По совету знакомых Алексей перебрался в Петроград, где закончил гимназию и в 1915 году поступил в университет. Несмотря на то, что за учебу не надо было платить, как неимущему сыну офицера, нужда заставила отложить учебу. Он устроился на завод. В 1916 году его призвали в армию. Как вспоминал позже Алексей Иннокентьевич, именно этот призыв заставил его продолжить образование. Его направили в Павловское военное училище, после окончания которого Антонов стал прапорщиком и был зачислен в егерский полк. В боях с немцами он отличился, был награжден орденом за храбрость. В мае 1918 года, когда царская армия была расформирована, Антонов уволился в запас в должности помощника полкового адьютанта и до апреля 1919 года работал в продовольственном комитете Петрограда. Затем в жизни Антонова наступил новый этап – он вступил в Красную армию, откликнувшись на призыв «Все на борьбу с Деникиным!» Он служил в Первой Московской рабочей, затем в Пятнадцатой Инзенской дивизиях на штабных должностях, сражался с белогвардейцами под Луганском и Лисками, под Валуйками и Волчанском, Коротояком, Ростовом-на-Дону и Азовом, в марте 1920 года громил деникинцев на Северном Кавказе, в Новороссийске. Затем, уже на заключительном этапе войны, участвовал в отражении войск Врангеля, наступавших из Крыма, а в ноябре 1920 года в составе той же Пятнадцатой Инзенской дивизии форсировал Сиваш…
В 1928 году он стал слушателем основного (командного) факультета Военной академии имени М.В. Фрунзе.
Преподаватели академии сразу выделили Антонова из массы учеников, заметив его незаурядные способности к научным исследованиям, аналитический склад ума будущего командира.
После окончания академии, проработав некоторое время в войсках на должности начальника штаба Сорок шестой стрелковой дивизии, Алексей Иннокентьевич вновь вернулся к учебе и в 1933 году окончил оперативный факультет Военной академии имени М.В. Фрунзе. «Отличный оперативно-штабной работник. Готов для работы в высших штабах» - так с большим предвидением характеризовал его начальник и комиссар факультета ГС. Иссерсон.
По окончании оперативного факультета А.И. Антонов служил последовательно начальником штаба Сорок шестой стрелковой дивизии, укрепленного района и начальником Первого (оперативного) отдела штаба Харьковского военного округа.
В 1936 году его направили учиться в Академию Генерального штаба РККА, где был собран весь цвет тогдашних теоретиков военного дела: ВА. Меликов, Д.М. Карбышев, Н.Н. Шварц, А.И. Готовцев, Г.С. Иссерсон, А.В. Кирпичников, Н.А. Левицкий, Н.И. Трубецкой, Ф.П. Шафалович, Е.А. Шиловский, В.К. Мордвинов, П.П. Ионов.

Окончив академию, в предвоенные годы служил начальником штаба Московского военного округа, затем готовил кадры командиров, работая на кафедре общей тактики Военной академии имени М. В. Фрунзе.
Великая Отечественная война застала А. И. Антонова на посту заместителя начальника штаба Киевского особого военного округа. С первых дней войны он возглавил группу, предназначенную для формирования управления Южного фронта. Поставленную задачу успешно выполнил и в августе 1941 года был назначен начальником штаба этого фронта. В июле 1942 года Антонов занял такую же должность вначале на Северо-Кавказском, а затем на Кавказском фронтах.
Вся последующая деятельность Алексея Иннокентьевича связана с Генеральным штабом Вооруженных Сил Советского Союза. Об этом периоде жизни Антонова очень подробно пишет мемуарист С. Штеменко, хорошо знавший Алексея Иннокентьевича по совместной работе: «…Я считаю необходимым сделать это потому, что было бы слишком упрощенным рисовать образ А.И. Антонова, ограничиваясь общими мазками, свойственными краткой биографической справке. Кроме того, моя собственная судьба сложилась так, что начиная с весны 1940 года я нес службу в Генеральном штабе и поэтому с момента прихода туда А. И. Антонова имел возможность работать и постоянно с ним общаться.
…В нашей литературе Генштабу не повезло. О нем, как и о Ставке Верховного Главнокомандования, до последнего времени ничего почти не было написано. А если в каких-то книгах и заходила речь об этом, то преимущественно в смысле отрицательном: дескать, сидели там в шикарных кабинетах люди, совершенно оторванные от жизни, и пытались управлять войной по глобусу.
К счастью, на самом деле было не так. Ставка Верховного Главнокомандования и ее рабочий орган – Генеральный штаб – твердо держали в своих руках и планирование кампаний войны, и руководство операциями, распоряжались резервами, тщательнейшим образом следили за развитием событий на огромных пространствах, охваченных войной.
…В июне 1942 вода Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников из-за крайнего нездоровья был вынужден покинуть пост начальника Генерального штаба и перейти на более спокойную работу начальника Высшей военной академии. На его место был назначен А.М. Василевский, ранее возглавлявший Оперативное управление Генштаба.

Авторитет Василевского, вполне понятно, повышал значение повседневной работы и всего коллектива Оперативного управления. Уход Василевского чрезвычайно тяжело сказался на работе этого ведущего в Генеральном штабе управления. Начался период смены начальников. В течение каких-нибудь полугода эту должность занимали генералы А.И. Бодин, дважды А.Н. Боголюбов, В.Д. Иванов, а между ними временно исполняли обязанности генералы П.Г. Тихомиров, П.П. Вечный и Ш.Н. Гениатуллин.
Положение осложнялось тем, что по условиям работы Ставки Верховного Главнокомандования А. М. Василевский уже и после назначения на должность начальника Генерального штаба большую часть времени находился на фронтах и не мог руководить Генштабом.
…Длительные разъезды по фронтам начальника Генерального штаба, частая смена начальников Оперативного управления создали у нас атмосферу нервозности, из-за чего нередко нарушались ритм и четкость в работе. ... В «предбаннике», как мы называли приемную начальника Оперативного управления, всегда было полно народу. Некоторые и здесь пытались что-то сделать, сидели, склонившись над какими-то документами, но большинство теряло время попусту, протирая диваны. Иногда из Ставки звонили по телефону, кто-нибудь из офицеров отвечал на поставленный вопрос, и потом опять все погружалось в ожидание. Иногда в Ставку вызывались начальники направлений для более детального доклада. Вот такой была обстановка, в которой проходила работа Генштаба летом и осенью 1942 года.
Отлично понимая, сколь отрицательно сказывается на работе Генштаба частое отсутствие на месте его начальника, Александр Михайлович настойчиво искал себе достойного заместителя. И такой человек был найден. В начале декабря мы узнали, что на должность начальника Оперативного управления и заместителя начальника Генштаба по рекомендации А. М. Василевского назначен генерал-лейтенант А. И. Антонов, занимавший до того пост начальника штаба Закавказского фронта. Многие его знали и одобрительно отзывались о нем. Другие, скептики, говорили, что судить будут после двух-трех поездок в Ставку: как он с этим справится.
Вскоре А. И. Антонов прибыл в Москву. Мне пришлось его встречать, так как в то время я возглавлял южное направление.
Уже с первых дней работы в управлении почувствовалось, что прибыл недюжинный человек и большой знаток штабной службы и что теперь дело пойдет. Антонов повел себя очень умно. Он детально знакомился с людьми, тщательно изучал оперативную обстановку на фронтах и не спешил с докладом в Ставку, как его предшественники, а сразу же с головой окунулся в текущие дела Оперативного управления.
…Осваиваясь со всем этим порядком работы, генерал А. И. Антонов выразил неудовлетворенность ведением обстановки на картах. Она велась на каждом направлении по-разному, и ее трудно было читать без помощи автора карты. Впоследствии с помощью Алексея Иннокентьевича в атом важном деле был наведен образцовый порядок. Четкость ведения карт стала, можно сказать, идеальной. В Оперативном управлении стали применять единые условные цвета и знаки для определенного времени и любого вида боевых действий. Неукоснительное исполнение этого однажды установленного порядка и длительная практика позволяли легко читать обстановку с карты любого направления без пояснений. В высшей мере добросовестное отношение офицеров и генералов ко всем “мелочам” службы избавляло от многих непроизводительных потерь времени и, главное, ограждало от ошибок.

Лишь после того, когда Алексей Иннокентьевич стал вполне свободно ориентироваться в делах Генштаба и хорошо изучил обстановку на всех фронтах, он отправился на первый свой доклад в Ставку Верховного Главнокомандования. Это случилось примерно дней через шесть после прибытия на новое место службы. Нам всем понравилась такая основательность: мы поняли, что новый начальник Оперативного управления представляет собой именно то, что нужно Генштабу. Такое мнение еще более окрепло после первых поездок Антонова в Ставку, когда не только все обошлось благополучно, но постепенно прекратились постоянные ненужные бдения в приемной. Не без помощи Антонова Верховным Главнокомандующим был установлен трудный и жесткий, но в целом необходимый и приемлемый регламент работы Генштаба, который сохранился на все последующие годы. При этом сам А.И. Антонов нес наравне с нами все тяготы службы.
Не прошло и месяца с момента назначения А. И. Антонова в Генеральный штаб, как он уже получил чрезвычайно ответственное задание – в качестве представителя Ставки разобраться в обстановке на Воронежском, Брянском, а несколько позже и на Центральном фронте, с тем чтобы внести конкретные предложения о дальнейшем использовании их сил. Командировка продолжалась с 10 января по 27 марта 1943 года. Как все мы понимали, это был для нового начальника Оперативного управления экзамен на зрелость. Видно, Алексей Иннокентьевич пришелся по душе Верховному Главнокомандующему, и теперь он желал окончательно убедиться, правильно ли решение Ставки, назначившей Антонова на один из самых ответственных военных постов. Иначе Алексей Иннокентьевич не получил бы подобной командировки.
Вопреки установившимся канонам Сталин считал, что хороший штабист никогда не подведет и на командной работе, но для того, чтобы быть полноценным штабным работником, надо знать жизнь войск. Поэтому ответственных работников Генштаба всех без исключения командировали на фронты очень часто и порой на продолжительное время. Такая практика в некоторых случаях заметно ослабляла состав Генерального штаба, создавала дополнительные трудности в его повседневной работе. Однако у Верховного Главнокомандующего и на сей счет существовала своя твердо установившаяся точка зрения: он полагал, и, очевидно, не без основания, что «на месте Генштаб всегда как-нибудь выкрутится», а войсковая практика в боевых условиях полезна каждому генштабисту, тем более руководителю Оперативного управления.
Итак, 10 января 1943 года А. И. Антонов выехал в первую свою командировку на фронт в качестве руководителя одного из ответственейших управлений Генерального штаба. Советская Армия наступала тогда в трудных зимних условиях и одержала на указанных фронтах славные победы, но затем вынуждена была прекратить наступательные действия. А. И. Антонов, работая под руководством А. М. Василевского, вместе с командованием фронтов дал правильную оценку сложившегося положения. Эта оценка помогла Ставке разобраться в обстановке и перспективе ее дальнейшего развития на важнейшем в то время орловско-курском направлении.
… Через пять месяцев А. И. Антонов был назначен первым заместителем начальника Генштаба. Это позволило ему сосредоточить свои усилия на самом ответственном участке, практически возглавив Генеральный штаб. При этом, конечно, поддерживал контакт с А. М. Василевским, постоянно информировал его обо всем существенном, а взамен получал соответствующие советы и поддержку.
…Без преувеличения можно сказать, что Алексей Иннокентьевич был человеком исключительным. …Он не терпел верхоглядства, спешки, недоделок и формализма. На поощрения он был скуп, и заслужить их могли лишь люди думающие, инициативные, точные и безукоризненные в работе. Он очень ценил время и тщательно его планировал. Видимо, поэтому речь его отличалась лаконичностью и ясностью мысли. Враг длинных и частых совещаний, он проводил их только в исключительных случаях и всегда коротко.
…Случается, что человек на работе бывает одним, а дома другим. Мне неоднократно приходилось бывать у Антонова в семье. В домашней обстановке он был приятным собеседником и гостеприимным хозяином...»
***
«…И.В. Сталин с помощью А. И. Антонова установил порядок круглосуточной работы Генштаба и лично регламентировал время его руководящего состава, – вспоминает С. Штеменко. – По этому распорядку самому Антонову – первому заместителю начальника Генштаба – полагалось находиться при исполнении служебных обязанностей по 17 – 18 часов в сутки.
…Доклады Верховному Главнокомандующему делались, как правило, три раза в сутки. Первый из них имел место в 10 – 11 часов дня, обычно по телефону. Это выпадало на мою долю. Вечером, в 16 – 17 часов, докладывал обычно А.И. Антонов. Таким образом, ездить в Ставку Антонову приходилось ежедневно, а иногда и по два раза в сутки.
…Доклады Генерального штаба в Ставке имели свой строгий порядок. На доклад в Ставку вместе с начальником Генерального штаба из Генштаба ездил только, как правило, начальник Оперативного управления или его заместитель. А это обязывало последних знать все, что делается в Генеральном штабе и чем он располагает. Тут и данные о противнике, и данные о ходе оперативных перевозок, и укомплектованность фронтов, и состояние резервов. Без этого не обойтись ври разработке оперативных предложений. После вызова по телефону мы садились в автомашину и по пустынной Москве отправлялись в Кремль или на ближнюю – кунцевскую дачу Сталина. В Кремль въезжали всегда через Боровицкие ворота и, обогнув здание Верховного Совета СССР по Ивановской площади, сворачивали в так называемый «уголок», где находились квартира и рабочий кабинет И.В. Сталина. Через кабинет Поскребышева входили в небольшое помещение начальника личной охраны Верховного Главнокомандующего и, наконец, попадали к нему самому.
В левой части кабинета со сводчатым потолком и обшитыми светлым дубом стенами стоял длинный прямоугольный стол. На нем раскладывались карты, по которым докладывалась обстановка за каждый фронт в отдельности, начиная с того, где в данный момент развертывались главные события. Никакими предварительными записями не пользовались. Обстановку докладывающий знал на память, и она была отражена на карте.
Сталин слушал доклад, прохаживаясь у стола с нашей стороны. Правее письменного стола, стоявшего в глубине кабинета справа, на особой подставке белела под стеклом гипсовая посмертная маска В.И. Ленина.
…Доклад начинался с характеристики действий своих войск за истекшие сутки. Фронты, армии, танковые и механизированные корпуса назывались по фамилиям командующих и командиров, дивизии – по номерам. Так было установлено Сталиным. Потом мы все привыкли к этому, и в Генштабе придерживались такой же системы.
…Перед отъездом в Ставку мы заранее сортировали, если так можно сказать, материалы, требовавшие решения Верховного Главнокомандования, и клали их в три разноцветные папки. В красную папку помещали документы первостепенной важности, неотложные для доклада в первую очередь, в основном приказы, директивы, распоряжения, планы распределения вооружения действующим войскам и резервам; в синюю – бумаги по вопросам второй очереди: различного рода просьбы; наконец, в зеленую папку – представления к званиям, наградам, бумаги по переводам и назначениям командного состава, которые шли через Генштаб, и другие документы.
Документы красной папки докладывались обязательно полностью. Алексей Иннокентьевич был необыкновенно настойчив и не уходил от Верховного до тех пор, пока все они не получали ход или подпись. Синяя папка докладывалась по мере возможности, но, как правило, ежедневно. Зеленая – только при благоприятной обстановке. Иногда нам не приходилось ее раскрывать по три-четыре дня, но бывало и так, что находившиеся в ней документы докладывались в первую же поездку. Алексей Иннокентьевич был мастер насчет правильного определения ситуации, позволявшей доложить тот или иной вопрос, и почти никогда не ошибался, говоря мне: «Давайте зеленую». Правда, И. В. Сталин вскоре раскусил эту нехитрую механику. Иногда он сам говорил, как бы предупреждая: «Сегодня рассмотрим только важные документы», а в другой раз обращался к Антонову со словами: «Ну, а теперь давайте и вашу зеленую».
В конце ежесуточного итогового доклада было принято представлять на подпись проекты директив, которые надлежало отдать войскам. Директивы Ставки подписывали Верховный Главнокомандующий и его первый заместитель или начальник Генерального штаба. Но так как в Москве, очень часто не было ни Г. К. Жукова, ни А. М. Василевского, вторым подписывался А. И. Антонов.
…Верховный не терпел малейшего вранья или приукрашивания действительности и жестоко карал тех, кто попадался на этом. Так, в ноябре 1943 года начальник штаба Первого Украинского фронта был снят с должности за то, что не донес о занятии противником одного населенного пункта, откуда наши войска были выбиты. Можно вспомнить и другие случаи подобного рода…»
***
…С декабря 1942 года и до конца войны ни одна более или менее значительная операция Великой Отечественной войны не прошла без участия А.И. Антонова в ее планировании и подготовке. Автором замыслов и планов некоторых операций был он сам, а в планирование многих, начиная с Курской битвы, внес значительную лепту.
Алексей Иннокентьевич взял на себя нелегкий труд – лично разработать основы плана решающего наступления в летней кампании 1944 года, то есть Белорусской стратегической операции, получившей кодовое наименование «Багратион». Приступая к ее подготовке, он видел одну из первоочередных задач Генерального штаба в том, чтобы как-то убедить гитлеровское командование, что летом 1944 года главные удары Советской Армии последуют на юге и в Прибалтике. В связи с этим уже 3 мая командующему Третьим Украинским фронтом было отдано следующее распоряжение:
«В целях дезинформации противника на вас возлагается проведение мероприятий по оперативной маскировке. Необходимо показать за правым флангом фронта сосредоточение восьми-девяти стрелковых дивизий, усиленных танками и артиллерией... Ложный район сосредоточения следует оживить, показав движение и расположение отдельных групп людей, машин, танков, орудий и оборудование района; в местах размещения макетов танков и артиллерии выставить орудия ЗА (зенитной артиллерии), обозначив одновременно ПВО всего района установкой средств ЗА и патрулированием истребителей.
Наблюдением и фотографированием с воздуха проверить видимость и правдоподобность ложных объектов... Срок проведения оперативной маскировки с 5 по 15 июня с.г.».
Аналогичная директива пошла и на Третий Прибалтийский фронт. Маскировочные работы он должен был осуществлять восточное реки Череха.
Противник сразу клюнул на эти две приманки. Немецкое командование проявило большое беспокойство, особенно на южном направлении. С помощью усиленной воздушной разведки оно настойчиво пыталось установить, что мы затеваем севернее Кишинева, каковы наши намерения.
Своего рода дезинформацией являлось также оставление на юго-западном направлении танковых армии. Разведка противника следила за нами в оба и, поскольку эти армии не трогались с места, делала вывод, что, вероятнее всего, мы предпримем наступление именно здесь. На самом же деле мы исподволь готовили танковый удар совсем в ином месте. Людьми и техникой в первую очередь укомплектовывались те танковые и механизированные соединения, которым предстояло в скором времени перегруппироваться на белорусское направление.
Приняты были меры и к обеспечению тайны наших намерений. К непосредственной разработке плана летней кампании в целом и Белорусской операции в частности привлекался очень узкий круг лиц. В полном объеме эти планы знали лишь пять человек: первый заместитель Верховного Главнокомандующего, начальник Генштаба и его заместитель, начальник Оперативного управления и один из его заместителей. Всякая переписка на сей счет, а равно и переговоры по телефону или телеграфу категорически запрещались, и за этим осуществлялся строжайший контроль. Оперативные соображения фронтов разрабатывались тоже двумя-тремя лицами, писались обычно от руки и докладывались, как правило, лично командующими. В войсках развернулись работы по совершенствованию обороны. Фронтовые, армейские и дивизионные газеты публиковали материалы только по оборонительной тематике. Вся устная агитация была нацелена на прочное удержание занимаемых позиций. Работа мощных радиостанций временно прекратилась. В учебно-тренировочные радиосети включались только маломощные передатчики, располагавшиеся не ближе 60 километров от переднего края и работавшие на пониженной антенне под специальным радиоконтролем.
Весь этот комплекс мер оперативной маскировки в конечном счете оправдал себя.
…Всю первую половину мая 1944 года шла черновая работа над планом летней кампании. Еще и еще раз уточнялись детали наступления в Белоруссии.
Подобных примеров можно было бы привести много. Орден «Победа», которым Антонов был награжден за участие в разработке решающих операций войны, – высокая оценка Родиной его трудов...
«Рисуя портрет А. И. Антонова, – пишет Штеменко, – нельзя хотя бы кратко не упомянуть о его деятельности в качестве военного представителя на Ялтинской и Потсдамской конференциях. Он готовил военные вопросы и вел там переговоры в различных комиссиях и на встречах с военными представителями союзников. Сталин знал, кого брать. Алексей Иннокентьевич в то время был, пожалуй; наиболее подготовленным для этой цели военным руководителем...»
***
В феврале 1945 года, в связи с тем, что Маршал Советского Союза А.М. Василевский стал командующим Третьим Белорусским фронтом, А.И. Антонов был назначен на должность начальника Генерального штаба, которую исполнял до 25 марта 1946 года. Когда А.М. Василевский вернулся на свой прежний пост начальника Генерального штаба, А.И. Антонов стал опять его первым заместителем и пробыл на этой должности до 6 ноября 1948 года, проработав, таким образом, в Генеральном штабе без малого шесть лет.
Около пяти лет А.И. Антонов служил в Закавказском военном округе.
Последние годы жизни – до 18 июня 1962 года – он провел на посту начальника штаба военной организации стран Варшавского Договора.
Эти годы были окрашены сильным и нежным чувством. Однажды на прием в Кремль в числе других известных артистов, писателей, работников культуры была приглашена легендарная балерина – Ольга Васильевна Лепешинская. Когда прием закончился, она вышла на улицу и попала под сильный дождь. Машину за ней никто не прислал и она растерянно оглядывалась, не зная, как поступить. Следом за ней вышел Антонов, увидел промокшую женщину и предложил подвезти ее на своем автомобиле. Это было в 1956 году. Он не знал, что едет в машине с известной балериной, а она не знала кто такой Антонов. Но эта поездка и короткий разговор в машине настолько сблизили их, что вскоре они стали мужем и женой. Когда Алексей Иннокентьевич скончался, Ольга Васильевна испытала такой шок, что потеряла зрение. Лишь через год с помощью итальянских врачей зрение удалось восстановить. Но на сцену она прежняя Лепешинская уже не вернулась. После смерти мужа из танца Лепешинской ушло вдохновение…
АНТОНОВ И ПАРАД ПОБЕДЫ

Ходят слухи о том, что Сталин собирался лично принимать парад Победы, но в последний момент испугался, что упадет с коня и перепоручил это Жукову. На самом деле он с самого начала, приказывая Антонову разработать сценарий и приказ о параде Победы, твердо заявил: командовать парадом будет Рокоссовский, принимать парад Жуков.
Антонов запросил на подготовку парада два месяца. Сталин дал только один месяц. На обеде в Георгиевском зале, состоявшемся 24 мая, прозвучал знаменитый тост Сталина, посвященный советскому народу, и в тот же день в войска от имени Верховного Главнокомандующего ушел приказ о подготовке Парада Победы, намеченного на 24 июня.

Спасибо, klimbut !