wladimire (wladimire) wrote,
wladimire
wladimire

Category:

Из книг ГРЦРФ. "Традиционная культура Муромского края". ПОЭЗИЯ ПЕСТОВАНИЯ.

И.Н. Райкова

ПОЭЗИЯ ПЕСТОВАНИЯ

           Традиционная культура детства – общее, объединяющее всех людей достояние, непреходящее и актуальное во все времена. Поэзия пестования воссоздает атмосферу любви, нежности и постоянной заботы, которыми был окружен младенец, считавшийся существом безгрешным, еще не заслужившим наказаний.

Материал, связанный с народными традициями воспитания младенцев и маленьких детей, записан главным образом от женщин пожилого и старого возраста (преимущественно 1920 – 1930-х годов рождения) по их далеким и не очень далеким воспоминаниям: об их собственном детстве, о том, как они растили своих детей, наконец, как они нянчили внучат и правнуков. В довоенное время в Муромском районе был еще более или менее развит и институт наемных «девочек-нянь» — называлось это «сидеть в наёмках». Девочки 7 – 15 лет на время летней страды нанимались сидеть с младенцами, заодно многие выполняли и подсобную работу по дому. У бывших нянек наиболее богатый репертуар фольклора взрослых для детей.

Представленный материал многообразен: это и этнографические сведения о детской зыбке, и яркие, эмоциональные рассказы воспоминания о пестовании детей (среди них есть истории забавные и драматичные), и материнский фольклор – колыбельные песни, магические приговоры, пестушки, потешки, прибаутки, скороговорки в интересных и редких, не зафиксированных ранее вариантах.

РАССКАЗЫ О ПЕСТОВАНИИ ДЕТЕЙ

№ 1.

Раньше над детьми так не тряслись, как сейчас: некогда было, да и детей было в семье много, были более самостоятельные. Это сейчас ребенок один – с него порошки сдувают. Но всё-таки и тогда кое-что делали… Вот как зубик молочный выпадет, его бросали на полати и говорили:

Зубик, зубик лубяной возьми,

А мне дашь костяной! (Игнатова Л.М., 1930 г.р.).

           № 2.

Раньше ведь ребенок спал не на кроватке. Качали детей у нас в зыбке. Зыбка крепилась к потолку. Забивали в потолок кольцо, чтобы повесить эту зыбку. На шнуре висела. <…> А внизу к этой зыбке кто ремешок, кто веревочку приделывал, чтоб сидеть, руками что-то делать, а качать ногой. Пружина к ней крепилась. Вот такая зыбка! (Демидова М.И., 1924 г.р.).

           № 3.

Деревянненькая зыбочка была. И к ней приделаны вот такие вот, вот бы нарисовать… Вот зыбочка такая была деревянненькая, а к ней приделаны вот такие вот веревочки, а эти веревочки втыкались в пружину, а пружина прикреплялась за крючок к потолку.

[С.: А внутрь туда что клали?]

А внутрь клали ватничек и подушечку.

[С.: А дно у нее тоже было деревянное?]

Нет, было из мешковины сделано, не деревянное. И катали их. И была прицепочка к ней привязана. Вот ножкой зацепишь ночью, с кровати катаешь:

Баю-баю-баю-баю,

Не ложися на краю.

С краешка упадешь,

Головушку зашибешь.

Вот такие вот песенки собирали, сами складывали (Алексеева З.А., 1923 г.р.).

           № 4.

Вот и колыбельные-то уж забыли все… Я не знаю, как бывают дети спокойные, у меня оба были блажные.

[С.: Кричали очень, да?]

Ну! По целой ночи, по целой ночи качаешь, качаешь. Вот качаешь, качаешь их, рука сорвется – опять заорал, ну, вот пока качаешь, сама заснешь – опять заорала, по целой ночи качаешь.

[С.: Ну, а качали, что-нибудь пели, да?]

Ночью-то не пели, какой тут петь: ночью все спят (Белкина З.П., 1928 г.р.).

№ 5.

[С.: А рассказывала мама про Жар-птицу, про Серого волка?]

Не знаю, я не помню. <…> Детей-то я… мне и некогда с ними было, у меня сестра была с ними, их воспитывала, а я работала с утра до ночи. Только придешь на пять минут: то корова не растелилась, а весной прививок не знаешь сколько… Я дома почти и не была, только ночевать приходила. Только придешь чего ни то – опять вызовут. Так мне и некогда было с детями своими, только вот воспитывала внучат. Вот это сноха моя, вот воспитывала ей детей, и вот теперь правнучка уж у меня (Осипова А.И., 1930 г.р., ЦРФЭ01092058).

№ 6.

[С.: А сколько обычно детей было в семье?]

У которых 6, у которых 7.

[С.: А кто обычно маленьких детей нянчил?]

Ну, раньше нянчили баушки старенькие, а в нашем вот возрасте оставляли одних и уходили на работу. Как хотят, так и делают. И вот у меня дочь была, она старшая, так я на нее оставляла еще два брата ее, два сына. Сама я на ферме работала, уходила – ее пихать: «Люда, не проспи, в школу детишек собери, сама иди!» (Деева Т.Г., 1923 г.р.).

           № 7.

Помню, мать троих родила на полу, привезли соломы ржаной, настлали. Пришла бабушка-повитуха. Она говорит: «Ребенок не один. Езжайте за акушеркой!». Ездили. Двух родила, а третью не стали отхлопывать. Она (акушерка. — С.) говорит: «Куда столько детей?». И не стали ее уже… (Алексеева З.А., 1923 г.р.).

№ 8.

           Как мы детей качали? Нам некогда и качать-то было. Зыбка висела.

[С.: А в зыбку кошку не клали, чтобы ребенок лучше спал?]

Нет, игрушки клали. Интересные-ти игрушки раньше были! Кукол сами шили и платья им. Я и детям сама шила. А ткань я уже не делала, не ткала, я покупала. А мама моя еще ткала. Пост был Великий, 7 недель шел, и этим постом она ткала (Баранова Е.К., 1916 г.р.).

№ 9.

Раньше детей-то было полно. Мама уйдёт на работу, а я сижу с ними, а нас было девять человек, вот у матери-то… Cама-то – с них, а с ними сижу, кормлю их.

[С.: А когда сидели Вы, чем с детьми занимались, в какие-то игры играли?]

Да в какие игры-то… Вот куклы какие-то у мамы, она шьёт куклы тут. <…> Вон у меня у внучат всяких игрушек: и машины заводные, и птички, всё. А тогда этого не было. Тогда чего найдешь, да и какой мячик – рад до смерти, если мячик резиновый есть! Рад до смерти! Вот так. Зиму дел нет тут – дома. А летом-то гулять выйдешь (Книгина М.Ф., 1929 г.р.).

№ 10.

[С.: А детей раньше кто нянчил? Сами ведь матери, наверно, работали?]

Нанимали. Моя мать в наёмках жила.

[С.: На зиму или на лето?]

Кто на сколько. На лето все держали наёмок, когда работы много. Наша мать не держала, сами всё делали: и жали, и молотили, и картошку собирали. Я была вот меньше тебя, тоже собирала. Хлеб могли испечь.

[С.: Своих младших нянчили?]

Конечно. И умывали, и всё делали. У кого матери, отцы, те понежнее росли. А у нас отец умер – мне 8 лет было, мать стала почту носить за 8 километров, а в ночь на ферму ходила – и сторожить, и опорос принимать, и чего… (Алексеева З.А., 1923 г.р.).

№ 11.

Это маленьких раньше качали. Зыбка висела, вон там шкворень в балку вбивался. Вот такая она, деревянная, покороче, чем стол. Здесь веревочки и там веревочки и крючочек. И вешали, и за цепку катали вот так его.

Мама ушла на работу: «Нинка, я ухожу, там Коля не спит, иди!». А мне хочется на улицу гулять. Я к зыбке привязала веревку, окошко открыла, вышла на улицу – тут девчонки в царицу играют. Сколько игр было! Нет сейчас этого, сколько упустили! И мне хочется в царицу. Я за веревку-то – дёрг! Раскачала. Веревка перетерлась. Дерг, а дверь избяная открыта была. Он вместе с зыбкой – в огород… вылетел. Это сейчас дети одеты. А тогда в телогрейку без рукавов я его завернула. Его искала, искала в телогрейке – зыбкой закрыло его… (Золотухина Н.П., 1929 г.р.).

№ 12.

С нами бабушки сидели.

[С.: А раньше старшие сёстры занимались с детьми?]

А как же, занимались! Попробуй не займись, мать быстро башку-то открутит!

[С.: Нянчили с малолетства?]

А как же! Меня вон в Максимово отправили, сорок километров шла. <…> Это был сорок восьмой – сорок девятый год. И меня в этот год мать отправила нянчить в Максимово. Пришлось нянчиться с Вовкой. Вовке тогда было года два – полтора…

[С.: А вам сколько было?]

А вот я с сорок первого, он с сорок седьмого. Семь лет мне было. Родная тетка у меня там, отцова сестра. И вот их два. Она на покос как раз… Коровы да овцы, надо помогать, а их куда? Она ушла, там где-то косит в лесу. Они так мне надоели! Я их погрузила в люльку, простынь сверху закрутила, чтобы они не вылезли, и пошла. Собрала всё имущество себе свое, и такой платок белый мой был – нигде его не нашла: наверно, теть Нюра надела его… Резинку вот так подтянула – и к опушке лесом. И вот я как раз прихожу – дождик кончился, Зина (родная сестра исполнительницы. – И.Р.) под крыльцом там в песке играет. И на следующий день или вечером теть Нюра на лошади примчалась за своим сыном… (Зеленкова В.И., 1941 г.р.).

           № 13.

           Это я сидела по наёмкам. Бедность была, но тады свое хозяйство было, землю убирали, а меня по наемкам нанимали. Я много сидела: здесь только в нашем селе у троих, на Войлине сидела. Это летом, на лето нанимали. 15 рублей денег дают да на платье купят. Всё лето сиди! И полы мыла, и посуда моя была, и с ребятишками сиди! (Парфенова П.Б., 1916 г.р.).

           № 14.

Ну и вот, и меня соседка наняла сидеть с ними (детьми. – И.Р.): садика не было. И я с ними сидела. Я уж последнего, маленького – в зыбке катала его, повешена была зыбка вот.

[C.: Вас, значит, наняли, а вам сколько было лет? Вы взрослая были уже?]

Сколько мне лет было? Лет, наверное, восемь.

[С.: То есть таких девочек нанимали нянчиться с детьми?]

Да, сидеть вот, нянькой… Вот на лето. Потому что летом работали, да вот работа-то до осени.

[С.: И что, за это платили или как?]

Да чего? Ничего не платили, как сейчас помню… Уж мы взрослые были, работали на свекле, и всё, а я когда скажу ей: «Ой, ой! Какая ты была зёвласта! Ой, какая ты была зёвластая!» Мы ее катаем, катаем, катаем, никак ее не уймешь, ой, батюшки! Хлеба нажуешь, в марлю завяжешь и ей в рот сунешь. Вот маленько успокоится.

[С.: Это зыбку вешали на потолок, да?]

Да, а вон у меня крючок, вона. И там тоже у них был такой же крючок на потолке и зыбка. А на этой пружине человек 30 катались. Я уже после Вовку выкатала. Тот придет, другой придет, и зыбку брали. <…>

[С.: Т.е. пока она в поле, вы у неё сына нянчите?]

Да, да, вот с утра она уходит в 5 часов утра, вот жать они ходили, картошку выбирали, и меня уж туды, и я вот там с ними остаюсь. А как же, она им припасет там, скажет: «Им вот молочка дашь, вот хлебушка им там…». А чего, кормили-то как, когда она испечет там, каши сварит, щи какие-то… Ухватом выну чугуночек и их покормлю в обед-то.

[С.: Ну, а как вы их укачивали? Вы знали уже песенки, да, какие-то?]

Ну, какие на разум придут! И частушки свои пели.

[C.: Да, детям и частушки пели?]

Да конечно, господи, только бы успокоить! (Сумкина Е.М., 1921 г.р.).

Tags: пестование фольклор ГРЦРФ Райкова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments