wladimire (wladimire) wrote,
wladimire
wladimire

Category:

Мои друзья удмуртские писатели. О Владимире Романове.

Владимир Емельянов

«Я — РЕАЛИСТ...»

ПРЕДИСЛОВИЕ К КНИГЕ ВЛАДИМИРА РОМАНОВА «ЛАСТОЧКИНО ГНЕЗДО»

(Ижевск, Удмуртия, 2004)

Владимир Васильевич Романов ро­дился в 1943 г. в деревне Удмурт Ташлы Татарской Республи­ки. Из этой небольшой деревни вышли три друга: Евгений Сам­сонов (удмурт, писатель), Алексей Афанасьев (чуваш, поэт), Василий Романов (удмурт, автор стихов, рассказов). Когда на­чалась война, друзья вместе ушли на фронт, но домой верну­лись только двое: отец Владимира Василий пал в бою. Его друг Евгений Самсонов стал известным удмуртским прозаиком. Имен­но он, прочитав первые стихотворные опыты Владимира Рома­нова, предсказал ему большое литературное будущее. И не ошибся. Творчество Романова стало яркой вехой удмуртской поэзии.

Он прожил недолгую, но напряженную и плодотворную жизнь.

Владимир Романов умер за письменным столом во время работы над рукописью очередной книги (1989). Но «душа в заветной лире» пережила его прах и избежала тленья. Стихи не исчезают после смерти поэта. В них со временем проступает то главное, что составляло сущность самого автора.

Он был не просто хорошим поэтом. У него был особый дар: он предугадывал судьбу, отыскивал таланты и помогал им сделать первые шаги в творчестве. Для многих авторов он стал верным другом, наставником, Учителем. Среди его подопеч­ных известные ныне авторы — Виктор Шибанов, Владимир Котков, Михаил Федотов и многие другие.

Для своих учеников он доныне является большим авторите­том. Недаром ему посвящено множество стихов. Вячеслав Ар- Серги пишет («Былые дни растаяли, как дым...»):

…Давай, Володя, рядом посидим,

с тобою мы не виделись давно.

Давай с тобой подумаем о том,

как время озверевшим битюгом

крушит и давит в сумасшедшем беге

все, что еще осталось в человеке.

Перевод Вл. Емельянова

Далее перечисляются неурядицы современной жизни и за­дается вопрос: «Скажи, Володя, что нам делать, чтобы...»

Нередко материалом для произведений служит сама небла­гоустроенная судьба Владимира Романова. Вот стихи Петра Захарова («Котенок»):

Вот котенок в подъезде пищит,

В ноги тычется, просит защиты.

А народ на работу спешит,

Рты и души — как дратвой зашиты.

Переезд. Новоселье. Кота

Тоже надо бы первым — в квартиру.

Я бы рад. Но хозяйка не та.

Самому не пойти бы по миру.

Там, в квартире, постелен палас —

Сам боюсь наследить ненароком.

Свет твоих укоризненных глаз

Будет мне беспощадным уроком.

Ты прости... Все богатство мое —

Стопка книжек в потрепанной сетке.

Остальное житье-бытие —

Это пира чужого объедки.

Перевод Вл. Емельянова




Характер у В. Романова был непростой, ершистый. Это аука­лось. Не без участия партийной элиты в последние годы жизни его очень редко печатали, он ютился в коммуналках, не имел постоянного заработка, но никогда не сетовал на судьбу и го­нения. Он был оптимистом, жизнелюбом. Такой была и его поэзия — светлая, жизнеутверждающая.

У него было много талантов.

Однажды он взял карандаш и буквально за минуту нарисовал мой портрет. Получилось очень даже похоже.

Он хорошо, почти профессионально пел.

Как-то мы разговорились об этих его способностях и я по­интересовался, почему он не стал художником, певцом. Он от­ветил примерно так: для того, чтобы отобразить одну хорошую мысль в картине, надо работать примерно месяц, а то и доль­ше. Зато писатель может отобразить сто мыслей за день. Так же и певец. Бывает, он поет годами одну и ту же песню. Я же с каждым новым стихом пою новую.

Совершенно особенным его талантом было умение общаться с людьми. Этому способствовало его удивительное обаяние. Мы много выступали вместе перед читателями. И я учился у него этому умению.

Он был тяжело болен, но никогда не афишировал этого, хотя по три-четыре месяца в году проводил на больничной койке.

Он был остер на язык. Шутки и эпиграммы рождались у него почти мгновенно. Об одном не очень одаренном авторе он выразился так: «Разжалобил издателей и выпустил брошю­ру. Вошел в Союз писателей, но не в литературу». Когда изве­стный прозаик Павел Куляшов стал соавтором не шибко гра­мотного автора, по сути дела переписав за него книжку под названием «В чужой шинели», Романов тут же выдал едкий экспромт: «В своей шинели ходишь еле... Куда ты прешь в чужой шинели?» Павел Федорович ответил ему не менее остроумно. К сожалению, не могу процитировать его ответ, так как в нем присутствует ненормативная лексика...

Помнится, я спросил Романова: «Что уж ты так наехал на Куляшова?» Он ответил: «Я очень уважаю Павла Федоровича, ценю его талант и потому пытаюсь предостеречь его от по­добных опрометчивых шагов в дальнейшем...»

Мы часто спорили, но это никак не отражалось на наших личных отношениях.

Из современных поэтов он выше всех ставил Александра Кушнера. Это меня несколько удивляло. Ведь были уже и Рубцов, и Кузнецов, и Вознесенский, и Евтушенко, и Куняев... Но он стоял на своем: «Люблю стихи, где все реально, не выдумано». «Но ведь тебя считают чуть ли не отцом удмурт­ского романтизма». — «Нет. Я — реалист...» — «А как же стихи «Инсьор», «Кактус» и другие?» — «Это реалистические стихи... Романтизм — выдумка, а я пишу только о том, что хорошо знаю».

Вот о чем мне хотелось рассказать читателям. Все осталь­ное вы найдете в стихах этого прекрасного поэта.

Владимир Емельянов, народный писатель Удмуртии

Tags: василий романов, виктор шибанов, владимир емельянов, владимир котков, вознесенский, вячеслав ар-серги, евгений самсонов, евтушенко, кузнецов, куняев, кушнер, михаил федотов, павел куляшов, петр захаров, рубцов, я - реалист. предисловие к книге в.роман
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments